Случается, что рабочие сцены забывают их потом закрыть. За кулисами ходит множество страшных рассказов об актерах, которые, не заметив зияющей пустоты под ногами, шагнули в нее и сломали кто руку, кто ногу, а кто и шею. И вот сейчас я оказалась на краю такой разверстой ямы. Пуделек Инессы, крутившийся у меня под ногами, не удержался и рухнул вниз.
Я упала на колени и закричала в люк:
– Милый, ты жив?
Пуделек отчаянно завизжал.
Мне стало совсем плохо, похоже, несчастная собака сильно ушиблась. Потом в голову пришла мысль: вдруг Ричи не безобразничал, а пытался предупредить меня об опасности? Люк казался очень глубоким, свались я туда, дело могло бы закончиться в лучшем случае больницей, а в худшем…
– Сейчас вытащу тебя, – постаралась я утешить псинку.
– Чего орешь? – спросил за спиной Ванька.
Я повернулась к нему.
– И зачем ты торопил меня, а? Смотри, я чуть туда не упала.
– Я? Тебя? – изумился музыкант.
– А кто же! Ты кричал: «Иди скорей, я мороженое принес!»
– Ну обалдеть, – покрутил головой Ванька, – мы ж на сцене играли, только-только закончили.
Как я тебя звать мог!
– Не знаю, – растерянно ответила я.
– Офигеть, – подхватил музыкант, – ты меня с кем-то спутала.
Я попыталась вспомнить тот хриплый голос. Действительно, с какой стати я решила, что общаюсь с музыкантом?
Ванька глянул вниз, в страшную дыру, и присвистнул:
– Мама родная! Ну и не хрена себе! Вот раззявы! Закрыть забыли. Упадешь – костей не собрать.
– Ау-у-у, – неслось из пустоты.
– Кто это? – отшатнулся Ванька.
"
"На дрожащих ногах я отошла чуть в сторону.
– Пудель Инессы, он меня спас. Надеюсь, бедняга не расшибся насмерть.
Ванька вздрогнул.
– Так, сейчас надо срочно найти администратора и вломить ему по первое число. Пусть выплачивают тебе компенсацию за моральный ущерб. Так и инфаркт заработать можно!
– Денег не надо, – дрожащим голосом пролепетала я, – пусть несчастное животное достанет.
– Ступай в гримерку, – велел Ванька, – вытащи у Костика из сумки фляжку с коньяком и приложись к ней как следует.
Я поплелась по указанному адресу и плюхнулась на диван. Из коридора стали доноситься пронзительные вопли Инессы:
– Ричик! Мое счастье! Он умер? Нет!
Мне стало совсем плохо. Несчастный пес, кабы не он, это меня бы сейчас вытаскивали из люка.
– Ты как? – спросила Рита, вбегая в гримерку. – Ну козлы! Бесполезняк метаться, объясняй этим уродам про люки, не объясняй, всегда найдется кретин, который забудет о них.
– Что с Ричи? – тихо спросила я.
