Камуфлет

 — Но скажите, зачем подсунули мне полный список «Первой крови» со всеми инициалами и кличками?

Николаю Карловичу потребовалось несколько лишних мгновений, чтобы найти ответ.

— Это сделано из высших соображений, — наконец заявил он.

Ванзаров удовлетворенно кивнул:

— А из каких соображений все эти взрывы, трупы, ковчежец?

— Хотите знать правду?

— Скорее истину.

— Могу намекнуть: наследство князя Одоленского составляет примерно миллион и даже более.

— Чтоб прибрать его к рукам, придумали обфество содалов?

— Поняли верно.

— Ленский тоже член?

— Разумеется, но все это фиктивно.

— Когда его убили?

— В ночь с четверга на пятницу.

— Завефание князь переписал в субботу. Как это понять?

— Все приготовили три недели назад.

— А письма Фредериксу подсунули просто ради развлечения, чтобы ему было не до вафих фалостей?

— Прекрасно, сыщик!

Тут Родион Георгиевич поднялся, отошел шага на два, разгладил усы и резко повернулся:

— Могу ли знать, почему пофадили еще как минимум трех содалов?

— Что? — только и выдавил Берс.

— В списке обфества семь членов. Четверо мертвы, вы не в счет — осталось трое. Почему пофадили их?

— Так вы же схватили меня! — в отчаянии крикнул кровожадный чиновник.

Коллежский советник повернулся к Джуранскому:

— Думаю, все понятно…

В кулаке ротмистра призывно звякнули французские цепочки, но Ванзаров продолжил:

— Будем Берса отпускать.

— Как отпускать?! — раньше всех изумился преступник.

— А вы не хотите?

— Хочу, но…

Кажется, и Джуранский не очень понимал, что происходит, но дисциплинированно не выразил протеста.

Совершенно растерянный Николай Карлович застегнул сюртук на все пуговицы и, запинаясь, спросил:

— Так мне уходить?

— Да, свободны! — Ванзаров махнул рукой в сторону шкафа с вещественными доказательствами, что означало «на все четыре стороны». — Деваться вам некуда, в Литву не убежите. Сидите дома, ждите, когда вызову.

Берс натянул форменную фуражку чуть не на уши, сгорбился и понуро поплелся вон. Он покинул здание министерства, постоял на тротуаре, словно не зная, что теперь делать, и ступил на проезжую часть. Шел медленно, заложив руки за спину и глядя в землю. До той стороны набережной, где решетка ограждает гранитный берег Фонтанки, осталось два шага, как вдруг пронеслась черная тень.

Звук хлопка — как мешок с зерном уронили.