Камуфлет

Отдав такой приказ адъютанту, полковник Преферанский лично запер дверь. Затем покрутил ручку патефона и поставил арию Германа из «Пиковой дамы», да погромче. Как попросил гость.

Хоть и удивила Петра Александровича подобная таинственность, но он повиновался без раздумий. Кроме служебного долга, командир жандармского дивизиона испытывал к полковнику Герасимову личное уважение. Один из немногих в столице.

Сам Александр Васильевич расположился на диванчике и жестом пригласил присоединиться. Преферанский вежливо сел на дальнем краю, Герасимов попросил придвинуться.

— Разговор наш сугубо конфиденциальный, — еле слышно проговорил начальник «охранки». — И его никогда не было, ведь так?

Преферанский выказал полное согласие.

— В таком случае без предисловий. Положение дел в стране знаете не хуже меня. Развал и брожение, мы катимся в пропасть. Затишье временное, котел может взорваться в любую секунду. Кто главный виновник происходящего, известно.

Преферанский не возразил.

— Так вот, дорогой Петр Александрович, имеется редчайшая возможность не только спасти страну, но и развернуть ход ее истории… Да-да, именно так… При этом без революций и крови.

Совершенно законно. Это может случиться в ближайшие дни… То, что могу сообщить далее, не оставит вам выбора. Поэтому решайте: или узнаёте, или выпьем коньячку и разойдемся друзьями.

— С вами хоть в пекло, — просто и без пафоса ответил полковник. — Можете на меня рассчитывать. Во всем.

Герасимов чувств не выразил и продолжил под дребезжание баритона.

Он открыл тайну, за которую всякий из нас дорого бы дал.

Полковник Герасимов говорил на ухо собеседнику, пока не кончилась пластинка.

Когда игла граммофона с шипением забегала по кругу, Преферанский уже знал такое, что действительно отрезало ему дорогу назад. Одно лишь произнесение вслух подобного требовало немедленных действий от жандарма. С другой стороны, открывались перспективы, от которых дух захватывало.

— Таков план, — закончил Александр Васильевич. — Что думаете?"

"Преферанский выразил лишь сомнение: сил может не хватить.

Но гость уверил, что возьмет на себя переговоры. Нужно-то согласие всего троих: Трепова, Рачковского да начальника Петербургского гарнизона. Да и не столько участие, как одобрительное невмешательство. Всякая штатская мелочь — не в счет. Главное, чтобы жандармский дивизион был верен своему командиру.

Тут жандармского корпуса полковник одернул мундир и встал по стойке «смирно»:

— Я вам верю. Готов идти до конца.