Камуфлет

Подали второе: пышущие жаром пожарские котлеты с кислой капустой, куропаток в сухарях и жаркое.

Берсу еда в горло не лезла, он лишь проглотил очередной бокал морса, а Родион Георгиевич счел неприличным набивать брюхо, когда человек готов исповедоваться.

— В кружке у каждого псевдоним… — кое-как выдавил Николай Карлович. — Простите, я солгал, что не знал этого… Князь сказал, что для меня уже выбрано имя мифологического героя…

Сложением акронима из имени, отчества и фамилии дали «Н.К.Б.». Нет, не подходит.

— …Он убеждал, что вступление в кружок позволит не только приносить обществу пользу, но и сделать карьеру.

Что ж, похоже на правду. В столице стало модно принадлежать какому-нибудь безобидному кружку, к примеру, любителей экзотических цветов или поклонников фут-болла. Курители опиума, как и последователи безумного маркиза, тоже сбивались в стайки. Кружками баловались господа, обретавшие смысл жизни в новых ощущениях, утраченных на службе или в накоплении богатств.

Впрочем, «Первая кровь» на этом разноцветном фоне выглядела яркой новинкой.

— Могу ли знать, почему отказались? — поинтересовался Родион Георгиевич.

— В первую минуту согласился… — Николай Карлович потянулся к бокалу. — Но потом не смог. Чтобы вступить в кружок, следовало пройти особую церемонию посвящения.

— Позвольте, угадать. Оральное снофение с членами кружка?

Берса аж передернуло:

— К несчастию, это правда… Теперь подхожу к главному: князь обещал открыть некую тайну, которой владеют содалы… Вы тоже об этом спрашивали… Еще раз вынужден просить прощения… Но клянусь, не знаю в чем эта тайна.

— Ну, и Бог с ней! — добродушно заявил Родион Георгиевич, посматривая на котлетку. — Уверены, что веселая церемония, имела целью вас в кружок принять?

— А что же еще?

— Ну, скажем, принести в жертву. Решили поиграть в игру, которая приятно щекочет нервы, а заканчивается настояфим убийством. Такие утонченные фалости аристократов. Все-таки «Первая кровь»…

— Прощу прощения, но это глупость.

— Можете доказать обратное?"

"— Разумеется. Князь прямо сказал, что в кружке, кроме него, люди невысоких чинов. А, во-вторых, убийство и Одоленский — вещи несовместные.

Второе простыло, обед пропал, и на голову бедного Николая Карловича свалилась история «чурки», правда без лишних подробностей. Но участие князя и его ковчежца были подчеркнуты особо.

— Когда было совершенно убийство? — слишком тревожно для простого любопытства спросил Николай Карлович.