Камуфлет

На все даю ровно пять минут. Все ясно, вольноопер? Исполнять!

Кавалерийская закалка опять совершила чудо. Холеный лакей позабыл, что не должен козырять офицеру и не обязан бросаться со всех ног будить дом. Он исполнил все, словно погоны, честь и приказ — главное в жизни.

Уж как удалось Бирюкину, пинками иль матюгами, успеть — неизвестно, но ровно в отведенное время, напуганная и полусонная обслуга сбилась у парадной лестницы. Ротмистр похвалил за службу и передал дело своему «напарнику».

Тревожную обстановку Родион Георгиевич постарался разрядить ласковой интонацией:

— Господа, я пригласил вас для того, чтобы выяснить обстоятельства смерти князя Одоленского.

Для этого потребуется суфий пустяк, всего лифь повторить вчерафний вечер в точности. Могу ли надеяться на вафу помофь?

Противников изысканной вежливости не нашлось.

Было предложено остаться только тем, кто лично встречал князя ночью. Возникла непродолжительная суета. Кто-то уверял, что и он был, но ему указывали на ошибку, в общем, никто не хотел уходить.

Шептание слуг накалялось перебранкой.

Пришлось вступить логике. Тут же выяснилось, что конюх спал в конюшне, дворовый работник — на кухне, а садовник в сторожке. Их коллежский советник попросил удалиться.

Осталось пятеро: двое младших слуг, Бирюкин и две кухарки.

— Теперь покажите, откуда встречали князя.

Слуги позицию знали четко. Бирюкин — у парадных дверей, на некотором отдалении — двое слуг, стряпухи — у кухонного входа.

Похвалив, Родион Георгиевич просил оставить освещение, которое было накануне, и пояснить: как именно прошел князь к себе и где находился его гость.

Это оказалось несложно сделать. Но яркий электрический свет, резавший глаза, потушили.

За князя выступил старший филер Курочкин — сухопарый, но высокий. За ним следовал Меншиков в наручниках. Бирюкин поклонился и спросил: «Что угодно вашей светлости?». Слуги приняли пальто, кухарки так и стояли без дела. «Князь» поднялся по лестнице, «гость» прятался позади. Вся церемония заняла едва ли минуту.

Держать ответ первым приглашен был Бирюкин:

— Ну, Иван Карпович, этот ли господин приходил с князем?

Верный лакей прибывал в сомнениях: да, господин похож, особенно костюмом, и росту схожего — чуть ниже плеча.

Но полной уверенности мешала полутьма. Иван не готов был признать Меншикова под присягой. Зато слуги, находившиеся подальше, в один голос утверждали: был именно этот господин. Хотя видели лишь спину. А кухарки и вовсе уверяли, что разглядели мужчину — он это, без сомнений.