Камуфлет

Правда, под таким углом и с такого отдаления, что признали бы и Ванзарова.

В общем, выходила ерунда.

Между тем Меншикова отвели в кабинет. Джуранский занял пост у окна, Курочкин перекрывал дверь. Наручники сняли. Штабс-ротмистр по-хозяйски уселся в кресло, закинув ногу на ногу и, кажется, пребывал в прекрасном расположении духа.

— Как прошла очная ставка? — с ухмылкой спросил он.

Родион Георгиевич нашел себе место в знакомом кресле:

— Отчего рефили, что это очная ставка?

— Чем иным может быть спектакль со слугами?

— Значит, признаете себя виновным?

— Конечно, нет.

— Позвольте на будуфее совет.

— С удовольствием.

— Преступника выдают не столько слова и поступки, сколько простая логика. Невиновный сразу бы спросил, в чем его обвиняют, а вы поспефили и стали запираться. Это офибка, фтабс-ротмистр.

Меншиков на мгновение задумался, но тут же улыбнулся и погрозил пальчиком:

— Ай да шутник, господин Ванзаров! На этакой ерунде хотите сделать из меня без вины виноватого. Думаете, я в чем-то могу признаться? Я служу закону, а не преступаю его.

Родион Георгиевич улыбнулся:

— Дорогой мой, вы и так с головой себя выдали.

— Что за бред, любезный?

— Только логика, милейфий. Приводим вас в чужой дом, соверфаем непонятные действия, сажаем в кабинет, а вы, даже не интересуетесь: почему князь позволяет полиции распоряжаться. Не странно ли? Нет. А почему? Потому, что знаете: князя тут нет. А откуда знаете? Одоленского ведь не было в бане и синематографе.

Штабс-ротмистр проявил закалку характера и снова улыбнулся:

— Скрутили, напугали, я и вправду забыл спросить: что с князем?

— Вернее было спросить: «где»… Князь убит.

— Да что вы? Какой ужас!"

"— Поэтому ожидаю признания: как вы убили Одоленского?

— Ни малейшего желания говорить.

— Какая досада! — Родион Георгиевич дернул ус и печально сморщил лоб. — Видимо, придется мне…

— Прошу вас, не стесняйтесь.

— Итак, вчера вы условились провести с князем вечер. Где, не столь важно. Около часу ночи Одоленский пригласил ехать к нему, но вы захотели пройтись.

Потому что в кармане хранили пузырек с гремучей ртутью. — Родион Георгиевич внимательно следил за реакцией Меншикова. — Придя в особняк, прикрываете лицо цилиндром, чтобы слуги не узнали. В спальне соглафаетесь предаться любви. Но князь хрипел и кафлял, поэтому советуете чудодейственную мазь. Одоленский раздевается и ложится в постель. Даете склянку, он насыпает на горло серый порофок, мажет им пальцы. Накрываете его одеялом и отходите в сторону.