Каникулы на Эленмаре

— А мне кажется, что чувства только все усложняют между мужчиной женщиной, — сказала Анвен, отправляя в рот маринованный грибок. Распробовала!!!

— Ты не можешь так всерьез думать! — удивленно воскликнул Фингорм.

— Чем дальше, тем я все больше и больше убеждаюсь в мудрости наших традиций! — глядя на брата, вскинула подбородок эльфийка.

— Что с тобой происходит? — тихо спросил он.

— Всего лишь борюсь за свое счастье! — воскликнула блондинка с остатками принцессиной укладки в прическе.

— Счастья без любви та ня бываит, милая, — улыбнулась баба Сима, — можно принудить, да заставить, но счастья от етава ня будит.

— После обряда, как я скажу, так и будет! — прищурила глаза эльфийка. Фингорм вздрогнул и оценивающе посмотрел на сестру.

— Анв, прекрати! — тихо предостерег он.

— Что прекрати? — эльфийку несло не по — детски, — да, мы! Мы — эленмарки, спасаем вас! А вы даже этого не цените. Если бы не мы, то наша планета давно бы опустела!

— Мне всегда казалось, что для зачатия нужны двое, если это, конечно, не почкование, — философски заметила Хунька, глядя в напряженное лицо Фингорма.

Я же играла в гляделки с тангиром. Он явно намеревался донести до меня что-то важное.

— Это у вас — у примитивных рас двое, да еще по надуманной любви, а у нас все решает обряд! А после обряда — женщина! — визжала меж тем Анвен, устремив на меня взгляд.

— Эк ее развело то, с клюквяночки вашей, баб Сима! — хмыкнул Стас, обнимая старушку за плечи.

— Ня понямаю… — отозвалась та, — традиции да обряды народа, оня ж мудрастью напоняны… А то, что волю однаго подчиняить да подавляить… злая ворожба!

— А знаете, Серафима Дормидонтовна, — ответила погрустневшей старушке Хуня, — я с вами соглашусь. Что за жизнь, если ты знаешь, что мужик с тобой, только потому что уйти не может? Всю жизнь себя неполноценной чувствуешь

— Да что бы вы — землянки понимали! — зарычала на подругу Анвен, — мы — спасительницы своей расы, в этом наш долг и смысл.

И снова эльфийка с ненавистью уставилась на меня. Ее выпады уже начали утомлять.

— А скажи мне, Анвен, — тихо спросила я, — почему, говоря о вероломности землянок ты так грозно смотришь именно на меня? Я тебе где-то дорогу перешла?

— Верник! — зашипела она.