Каникулы на Эленмаре

Ты прав, земляне и эленмарцы очень разные, непреодолимо разные…

— Но ты эленмарка! — возразил Элвэ.

— Только генетически, тангир, — грустно улыбнувшись, я отстранилась и на этот раз меня отпустили.

— Прости меня, — тихо сказал «леденец».

Столько раскаянья в таких простых и знакомых словах я не слышала никогда. Конечно, неприятный червячок обиды еще грыз где-то изнутри, но… Неужели я позволю этой Анвен вот так просто взять то, что стало мне дорого? Не дождется! Но и простить сразу было выше моих скромных сил.

— Мы поговорим об этом.

— А как же наша прогулка, Аля? — спросил тангир.

— Мне нужно побыть одной, Дарин, — ответила я, не оборачиваясь, чтобы не показывать ему предательскую улыбку.

— Дарин… Аля, ты назвала меня по имени… — рассмеялся белобрысый гад, — что ж, увидимся позже, птенчик…

* * *А когда изящная фигурка девушки скрылась в лифте тангир Элвэ добавил:

— … мой!

В отсек он вернулся, застав развязку семейной ссоры.

— Никогда не думал, что и ты такая же, как наша мать! — прошипел Фингорм.

— Постой! Ты не так все понял, — захлопала ресницами Анвен, начиная соображать, что ситуация вышла из под контроля.

— Я думал, что ты другая — добрая и чистая, а ты просто меня использовала. Всегда.

Фингорм встал и молча вышел.

— Зря ты так с братом, Анвен, — сказала Айа, — да и вообще, зря…

— Ничего, — поджав губы, процедила эленмарка, — сам вернется. Очень скоро. А, дорогой…

Она лучезарно улыбнулась взглянув на тангира Элвэ.

— Кадет Беллим, — произнес эленмарец, — мне жаль, что мое желание встретиться с вами вы восприняли, как согласие.

— Ну, наконец-то, — усмехнулась Хунька.

— Это из-за Верник, да? — прошипела Анвен.

— Нет, — улыбнулся Дарин Элвэ, — потому что таков мой добровольный выбор.

Лицо эленмарки перекосилось от злости.

— Выбор? — чуть слышно произнесла она, — самое смешное… что у вас нет никакого выбора… но об этом вы узнаете тогда, когда станет слишком поздно.

Эльфийка поднялась и гордо подняв голову удалилась в свою спальню.

— Пошла планы мести вынашивать, — резюмировал Стас.

— Прошу прощения за своих соотечественников, — Элве поклонился бабе Симе.

— Нячаво, — улыбнулась старушка, — правда она, как квашня из кадки, сколько ня утрамбовувай все обратно лезет.