– В таком случае я хотел бы знать, почему этот черт ее не зацепил?
Я уставился на него, и он продолжил нетерпеливо:
– Она ведь хорошенькая девушка, не так ли?
– Гораздо больше, чем просто хорошенькая.
– Вот именно. В сущности говоря, она необыкновенно хороша. И она молода. Лакомый кусочек для сочинителя анонимок. Тогда почему ее пропустили?
Я покачал головой.
– Это интересно, знаете ли. Я должен сообщить об этом Грэйвсу. Он ведь спрашивал, не знаем ли мы кого-то, кто совершенно точно не получал таких писем.
– Она вторая, – сказал я.
– Вспомните, есть еще Эмили Бэртон.
Нэш издал короткий смешок.
– Вы не должны верить всему, что вам говорят, мистер Бартон. Мисс Бэртон одно-то наверняка получила… да и побольше, чем одно.
– Откуда вы знаете?
– Эта преданная драконша, у которой мисс Бэртон теперь квартирует, рассказала мне, – прежняя прислуга, или повариха, Флоренс Элфорд. Весьма негодует по этому поводу. Жаждет крови «писателя».
– Почему же мисс Эмили говорила, что она их не получала?
– Робость. Язык этих писем не слишком хорош.
Маленькая мисс Бэртон всегда жила, сторонясь всего грубого и неотшлифованного.
– И о чем же говорилось в этих письмах?
– Как обычно. В случае мисс Бэртон это особенно нелепо. И между прочим, там намеки на то, что она отравила свою старую матушку и большинство сестер!
Я спросил недоверчиво:
– Вы хотите сказать, что эта жуткая ненормальная действительно бывает в обществе – и мы не можем ее вычислить?
– Мы ее вычислим, – сказал Нэш, и в его голосе прозвучала неумолимость.
– Пусть только напишет еще одно письмо.
– Но, боже ж ты мой, она же не будет больше писать эти штуки… не теперь же!
Он взглянул на меня:
– Э, нет, она будет. Видите ли, она уже не способна остановиться. Это болезненная жажда. Письма будут приходить, в этом не может быть ошибки.
Я вышел наружу и, перед тем как уйти совсем, нашел Меган. Она была в саду и, похоже, почти уже вернулась к своему обычному состоянию. Меня она приветствовала вполне бодро. Я предложил ей снова перебраться к нам на некоторое время, но после некоторого раздумья она покачала головой:
– Это очень любезно с вашей стороны, но, я думаю, я останусь здесь.
В конце концов, это… ну, я полагаю, это мой дом. И, осмелюсь предположить, я могу быть немножко полезна мальчикам.
– Ну, – сказал я, – это уж как вам захочется.
– Тогда, я думаю, я останусь. Я… я…
– Вы?..
– Если… если случится что-нибудь ужасное, я ведь могу позвонить вам, не так ли, и вы придете?
Я был тронут.
– Конечно.
