Когда очутились в столовой, в компании родственников, сотрудник Департамента магического правопорядка точно вздохнул с облегчением, а я внутренне поморщилась, обнаружив, с каким недоумением на нас смотрят.
Думала, сейчас Идгард прокомментирует, объяснит домочадцам, что к чему, однако он смолчал. Тогда я открыла рот, чтобы сказать, но потом тоже язык прикусила. А что тут, в конце концов, такого? Почему Осбу с Селвином и Тунором можно, а Иду нельзя?
Потом был непосредственно завтрак, разговоры о предстоящем праздновании и побег в студию в компании Вирджа.
При этом, пока шли, сокурсник активно на меня косился, однако никаких вопросов так и не задал.
Искренне порадовавшись такой покладистости, я, едва переступили порог, помчалась к недописанному натюрморту. Даже успела взяться за кисть и поправить одно из испорченных вчера яблок, когда от двери донеслось:
– Нет, ну какие вы всё-таки зануды.
– А? – откликнулся Вирдж.
– Бэ! – ответил бесцеремонно ввалившийся в творческое пространство Осб.
А как только сообщник отвлёкся от многострадальной заготовки, продолжил:
– Сегодня праздник, время веселья и радости, а вы опять ведёте себя как две буки.
Нет бы со всеми… выпить, поболтать, посмотреть на такой замечательный снегопад.
В последних словах прозвучала лёгкая подколка, и было совершенно понятно, кому эта подколка адресована. Я взвесила в руке палитру, а сообразив, что судья направляется прямиком ко мне, ещё и кисточку на манер шпаги перехватила. Если продолжит ехидничать, ткну в глаз! Вот клянусь!
«Поросёнок» мою воинственность, конечно, заметил и даже руки в защитном жесте выставил.
– Малышка, не злись. Я же ничего не сделал!
Угу. Конечно.
– Айрин, если ты забыла, то напоминаю, – продолжил Осб. – Я – замечательный. Возможно, лучший мужчина из всех.
Теперь в голосе судьи прозвучала ирония, и это подкупило. Я невольно улыбнулась, правда, оружие не убрала.
Но Осберт не испугался – всё равно приблизился, чтобы глянуть на полотно и удивиться. Через несколько секунд, которые потребовались на осознание, прозвучало:
– Хм… А мне нравится.
Я бы в столовой что-нибудь подобное разместил.
Реплика, с одной стороны, польстила, а с другой – заставила напрячься. Просто вспомнился разговор в галерее и высказанная Осбертом мысль. Ведь это именно он, судья, предложил «гениальный» план по предотвращению моего побега. Именно он хотел заказать портрет, а в качестве объекта подсунуть «самого терпеливого из всех». Старшенького. Идгарда.
