Да чего это я… Фингал Вирджину мог поставить кто угодно… Почему сразу об Иде подумала? Отчего?
А спустя час, когда мы с сообщником пообедали и всё-таки переместились в студию, я попробовала вопрос прояснить, но вместо желанной исповеди услышала:
– Айрин, я же сказал. Упал. Да, прямо глазом и прямо на набалдашник. А он такой круглый… как раз в форме кулака.
Я выдохнула и кивнула, а потом шагнула к Вирджу со словами:
– Дай посмотрю.
Парень отскочил как ужаленный.
– Нет! – воскликнул он. – Не подходи!
Я сразу замерла, а сообщник…
– Айрин, давай обойдёмся без двусмысленных ситуаций? А то я до конца каникул точно не доживу.
Вот теперь я сложила руки на груди и уставилась пристально. Спустя полминуты Вирдж сдался:
– Идгард видел, как мы целовались, и попросил, чтобы я с моей репутацией и привычками держался от тебя подальше.
Я разучилась дышать, а потом кивнула. Чувствуя, как начинают алеть щёки, повернулась и направилась к мольберту, на котором стоял недописанный натюрморт.
– А ещё Ид сказал, – продолжил Вирдж, – что оторвёт голову любому, кто попробует вмешаться в твою работу, так что съеденной натуры и внезапно выросших посреди пейзажа крепостей можешь не бояться.
Поверила я сразу, однако…
– Ну да, конечно.
– Абсолютно точно, – не поддержал мой скепсис Вирдж. – Идгард слов на ветер не бросает, а дураков, желающих с ним поссориться, нет.
Тут я в очередной раз не выдержала и, плавно развернувшись, ткнула в сторону сообщника пальцем. И сказала изобличающе:
– Сводник!
– Да я и сам уже не рад, – потирая подбитый глаз, буркнул Вирдж.
Удивительно, но прогноз сообщника оказался правильным – от меня отстали. Первые два дня я в это счастье упорно не верила и ждала подвоха, а потом поняла – всё именно так, как кажется, и подвохов нет.
Осберт, Тунор и Селвин в мастерскую даже не заглядывали, а в редкие моменты встреч вели себя настолько прилично, что хоть в учебник хороших манер в качестве примера вписывай. Идгард на горизонте тоже практически не появлялся, и даже неугомонная леди Элва остепенилась.
Маркиза уже не пыталась давить, навязывая мне своих сыновей, хотя надежду на моё вхождение в семью точно не оставила. Однако я не печалилась, ибо знала: если что, противостоять одной леди гораздо проще, нежели противостоять и леди, и целой банде наглющих, изобретательных «поросят».
Герцог Раванширский также успокоился – по крайней мере, допросов больше не устраивал.
