Значитца, так, Забавин Сергей Алексеевич и Тугрикова Ольга Тимофеевна отправились на Вологодскую улицу, Костин Владимир Иванович на проезд Соколова, Минаевы, Константин Федорович, Анна Николаевна и Евгения, трех лет, убыли в Новокосино…
– А Жанна, – нетерпеливо перебила я ее, – Жанна где?
– Костина Жанна Николаевна скончалась в 1982 году, – спокойно ответила Марина Ивановна и вздохнула. – Давненько с теткой не общались! Та уж восемнадцать лет как покойница, а вы к ней в гости только сейчас собрались!
Чувствуя, что земля уходит из-под ног, я уцепилась за край письменного стола и пробормотала:
– Кто с ней жил, какие родственники?
– Так, – спокойно забубнила Марина Ивановна, – ща разберемся.
Интересно, однако!
– Что?
– А вот такая штука. Комнату общей площадью 20 квадратных метров получил в 1954 году Костин Иван Владимирович, в 1961-м он прописал к себе жену – Семенову Жанну Николаевну и ребенка, Семенова Андрея Игоревича, 1960 года рождения. Не от него мальчонка-то был. Но уже в декабре шестьдесят первого Иван Владимирович усыновил ребятенка, причем не только фамилию ему поменял, но и имя.
И превратился Семенов Андрей Игоревич в Костина Владимира Ивановича, небось и не знает мужик о таких приключениях.
– Но день рождения, – в полной растерянности пробормотала я, – у Костина первого октября, а у младенца Семенова 29 сентября…
– Правильно, – не удивилась домоуправ моей странной осведомленности, – совершенно верно.
– И зачем они такое сделали? – продолжала я пребывать в состоянии обалдения.
– Ну фамилия, ну имя хоть как-то понять можно, но дату, дату-то зачем меняли?
Марина Ивановна задумчиво посмотрела в домовую книгу, потом улыбнулась.
– Ага, понятно. Костин Иван, муж Жанны, тоже родился 29 сентября, как и мальчик, небось не захотели в один день с отцом и ребенку день рождения справлять, вот и передвинули его на первое октября.
С гудящей от невероятной информации головой я выползла из подвала на улицу и, плохо понимая, что вижу вокруг, добрела до «Макдоналдса».
Вообще я очень редко пользуюсь системой общепита. Во-первых, мне элементарно жалко денег, а во-вторых, моя мамочка твердо вбила дочери в голову: все, что приготовлено не дома, делается грязными руками из несвежих продуктов. Впрочем, мамуля скончалась в 90-м году, она просто не дожила до ларьков «Тили-тесто», «Русские блины» и «Сосиски Стеф». А десять лет тому назад покупать на улице выпечку было и впрямь небезопасно.
