Из-за тебя человек погиб, хоть это понимаешь? Нет и не было у Вовки шикарных теремов!
– А вот и были, – взвился Ребров, – нечего меня оскорблять, я лично внутрь заходил, все как есть описал! Кухня итальянская, в ванной джакузи, на окнах бархат, шкафы-купе с зеркалами, диваны с креслами из лайки, на полу туркменские ковры ручной работы, а в баре сплошь французский коньяк да шотландское виски…
Я разинула рот. Чего-чего, а такого поворота событий не ожидала.
– В подземном гараже у него джип стоит «Линкольн Навигатор», – пошел в наступление мозгляк, – не копеечная машинка, мне на такую всю жизнь работать надо.
Я растерянно выдавила из себя:
– Но Володя ничего не рассказывал!
Заморыш хмыкнул:
– Ну, нашла аргумент. Небось боялся, что узнаешь про деньжата и сядешь на шею. Родственнички все такие подлые. Мои, к примеру, как почуют, что у сына и внука в кармане монеты звякают, живо клянчить принимаются. Лекарства им купи, еды, сладкого да кислого.
Так что я хорошо этого майора понимаю, для себя пожить хотел, опять же афишировать доходы не собирался, отпускник!
– Кто, – не поняла я, – почему отпускник?
Константин мерзко захихикал:
– Анекдот не знаешь? Ну слушай тогда. Стоят рядом два шикарных каменных дома с садом и бассейнами. Хозяева на скамеечке сидят. Один говорит:
«Ну, у меня понятно, откуда деньги, я владею нефтяной скважиной, но ты где средства на сладкую жизнь берешь? Ведь работаешь прокурором, так откуда доходы? Зарплата небось копеечная!»
Прокурор отвечает:
«Жалованье и впрямь копеечное, а вот отпускные хорошие, на них живу».
«Да ну? – удивился нефтяной магнат. – Неужели при ерундовом окладе такие отпускные бывают?»"
"Прокурор только ухмыльнулся:
«А это смотря кого отпускать!»
Ребров тихонечко засмеялся:
– Поняла? Видать, у твоего брательника отличные отпускные имелись.
Подавив припадок злобы, я спросила:
– И кто же тебе про Костина рассказал? И вообще, как ты оказался журналистом, если работаешь агентом?
Ребров молчал.
– Чего язык проглотил?
– Некогда лясы точить, в три часа люди придут договор подписывать, мне пятьсот баксов принесут, между прочим, я живу на комиссионные.
– Очень жаль, – вздохнула я, – но я уже сказала, что ты не выйдешь отсюда, пока все не расскажешь. Плакали твои денежки, другому достанутся, тому, кто сегодня подсуетится.
