Канонир

Илья помог мне спуститься с печи и повёл в баню. Меня качало, как пьяного.

Он завёл меня в баню, раздел, уложил на полку. Разделся сам, плеснул квасу на раскалённые камни. Баня наполнилась духовитым паром.

Илья взял в каждую руку по венику, прошёлся ими надо мной, разгоняя воздух, слегка пошлёпал вениками по спине. Ещё поддал пару — так, что стало трудно дышать. Пот с меня лил градом. Илья окатил меня горячей водой, снова прошёлся веничком.

И так он выгонял из меня хворь чуть ли не до полуночи. Уж я взмолился:

— Илья, не могу больше, воздуха не хватает.

Илья вывел меня в предбанник, вытер насухо, как ребёнка малого. От слабости я едва мог стоять. Накинув тулуп, он повёл меня в дом.

Общими усилиями меня взгромоздили на печь — сам бы я, пожалуй, туда и не поднялся. Лежал я на тонком ватном одеяле, прикрытый сверху пуховым одеялом. От печки шёл жар, а тело и так горело от простуды. С меня сошло не семь, а двадцать семь потов.

Незаметно я забылся сном, помню, просыпался иногда — очень пить хотелось.

В комнате горела свеча, рядом сидела с рукоделием Дарья. Как только я начинал ворочаться, она подносила к моим губам корец со сбитнем или квасом. Я пил и снова проваливался в тяжкий сон.

Ночь казалась нескончаемой.

Утро выдалось пасмурным, небо было затянуто низкими облаками, из которых сыпался мелкий снежок.

Проснулся я почти здоровым, если не считать слабости во всём теле. Дарьи в комнате уже не было.

Я слез с печи и удивился — да как же они меня сюда, наверх, сумели затолкать? Во мне сто килограммов живого веса, а лежанка на печи — на два метра от пола, и — никакой лестницы.

Однако!

Я прошёл в коридор — в туалет хотелось нестерпимо, выпил я за ночь много, правда, и потел изрядно.

Вернулся назад, в комнату. Со двора ворвались звуки доморощенного оркестра — дудки, жалейки, барабана и ещё чего‑то струнного — балалайки, что ли?

Я с удивлением выглянул в окно. Во дворе стояла небольшая толпа. Слюдяные окошки не позволяли разглядеть отчётливо, что же там происходит.

Праздник сегодня какой‑то, что ли? Так вроде не должно быть.

В комнату вбежала Маша.

— По твою душу пришли, одевайся!

Через минуту стремительно вошёл Илья.

— И не думай во двор выходить, ты ещё от лихоманки не отошёл. Сядь вон в красном углу — гости к тебе. — Илья заулыбался.

И точно — через минуту отворились двери, и с клубами морозного воздуха в комнату ввалился пьяненький и весёлый Пантелей.