Канонир

Здесь явно происходило непонятное действо, народ толпился вокруг какого‑то сооружения. На помосте стоял турок в зелёной чалме — явно из мусульманского духовенства, заканчивающий чтение фетвы. Я ничего не успел ещё понять, как турок отошёл в сторону, и на помост вытолкнули несколько мужчин со связанными руками.

Вышел палач с подручным — оба в красных балахонах, закрывавших голову, только для глаз были прорези. Помощник палача развязывал жертве руки и клал его левую руку па деревянную плаху.

Палач саблей отрубал руку по локоть. Сабля была необычной — широкой, с длинным лезвием, вероятно специально сделанной для подобных экзекуций.

Площадь оглашалась криками жертв. Стоявшие рядом со мной жители одобрительно кивали головами.

— Что происходит? — спросил я.

Ко мне повернулся сосед слева, седобородый турок почтенного возраста. Оглядев меня, он спросил:

— Тогда знай, что по фетве «шейхум–ислами» казнят воров, кравших имущество у почтенных горожан.

— Спасибо, почтенный. Кто правит страной?

— Ты не знаешь? — удивился старик. — Милостью Всевышнего Селим Второй, внук Баязета «молниеносного», побившего византов, да продлятся его годы.

— А может быть, подскажешь мне, где живёт искусный лекарь?

— Конечно, старый Ибрагим знает всё в городе. Пойдём, я тебя провожу — это недалеко.

Ибрагим бодро зашагал по улице. Я пошёл следом. Старик решил меня просветить.

— Вот при Сулеймане Великолепном порядка больше было, Селим же слаб, но великий визирь Мехмед Соколлу правит сильной рукой, да поможет ему Аллах.

Потом старик спохватился, что не след рассказывать иностранцу о правителе, и перевёл разговор на детей и внуков.

Вскоре мы остановились перед глухим и высоким забором.

— Здесь живёт самый искусный лекарь Истамбула, почтенный Джафар–оглы. Стучи в дверь, а я пойду по своим делам.

Я взялся за бронзовое кольцо двери, постучал. Когда я спросил Джафара–оглы, меня проводили в дом.

Пока я шёл, осматривал жилище. Сложенный из розового туфа дом выглядел великолепно — чувствовалась рука большого мастера. Мне показалось, что дом ранее принадлежал знатному византийцу, после захвата Константинополя турками попал к новому хозяину и переделывался в его вкусе. Например, забор — глухой и мрачный, резко контрастировал с особняком.

Меня усадили на низкую скамейку, и вскоре из внутренних покоев вышел сам хозяин, Джафар–оглы.