— Какая такая бедная линия?
— Совецка власть у нас одна!
— Верно!
Степан Иванович Лузин торопливо пробирался вперед. Он был спокоен, только желваки еле заметно шевелились на скулах под выбритой до синевы кожей. Люди стихли и расступились, давая ему дорогу.
Он не спеша прошел к Сопронову, пошептал ему что-то на ухо и вдруг побледнел, что-то резко ответил ему.
Секретарь ячейки не остался в долгу. Он тоже побледнел, сказал что-то и сунул председателю ВИКа бумажку, видимо, телеграмму.
Лузин сел рядом с Сопроновым, читая бумагу.
Они опять быстро и зло перешепнулись о чем-то, Степан Иванович еле заметно пожал плечами. Он встал.
— Товарищи, продолжаем собрание. Прошу соблюдать порядок. Вопрос о создании групп бедноты ни в коей мере не отменяется, об этом уже сообщил Игнатий Павлович. Существует временная инструкция Вологодского губкома по созданию групп бедноты…
— Временная! — Африкан Дрынов встал и потряс в воздухе своей буденовкой. — Вот вся-то и беда, что опять временная!
— Говори, Дрынов.
— Что ж, давайте высказывайтесь! — Лузин сел.
Сопронов недовольно сузил глаза, когда Африкан Дрынов заговорил:
— У нас, Степан Иванович, пошто это все временно-то? Инструкция временная, начальство временное. Сто семая статья за хлебозаготовки тоже, говорят, временно.
— Дак ведь и жизнь-то у нас, Африкан Иванович, временная, — вставил Савватей Климов.
— Вот потому-то, Савватей Иванович, и надо, чтобы понадежнее.
— Вся надежда, мужики, на Кешу Фотиева…"
"— Этот установит!
— Верное дело.
— На паях с Гривенником…
— И с Митькой Усовым!
— А чево Митька? Чево Митька? — Усов вскочил с места как ужаленный.
— Тише, граждане! Пусть Дрынов скажет.
— Я, мужики, вот что, — продолжил Африкан Дрынов. — Ежели правду сказать, за общую справедливость. Я и сам не в опушенном дому живу! Нэп отменят, так это дело и по бедноте тоже стукнет. Второе дело, беднота бедноте — рознь! Вон приказ поступил: кредиты выдавать одной бедноте. А иной бедноте кредит — как мертвому припарка.
— Истинно!
— …вон дали кредит Фотиеву, не обижайся, Асикрет Лиодорович, скажу правду. Ведь не завел ни плуга, ни лошади, а денежки, наверно, прожил!
— Давно.
— Пикнули!
— Тебе-то что? — возмутился Кеша. — Своя рука — владыка!
— Знает, что бедняку все спишут!
Лузин встал и остановил перепалку.
— Товарищ Дрынов, кредиты давать будем. Всем трудовым крестьянам!
— А как насчет трех списков-то? Было шесть, останется три.
