Присаживайтесь к столу, записывайте. Есть у нас бумага, Игнатий Павлович?
Сопронов ничего не ответил.
Дугина, откашливаясь, поставила к торцу стола венский стул. Сопронов молча сунул ей бумагу и ручку, отвернулся.
— Товарищи коммунисты, — заговорил Степан Иванович, — троцкистские взгляды и левацкие методы достигли и нашей Ольховской ячейки! Предлагаю обсудить сугубое поведение товарища Сопронова. Его сегодняшние действия бросают черную тень как на нас, местных партийцев, так и на всю уездную организацию. То, что он натворил, не лезет ни в какие ворота…
— А што это я натворил? — Сопронов побелел.
— Какую это тень навожу?
— Погодите, Игнатий Павлович, у вас будет возможность высказаться.
— Не буду я перед тобой высказываться!
— Не передо мной, а перед ячейкой. Выскажешься и понесешь партийную ответственность. Товарищи, Сопронов не согласовал вопрос о создании групп бедноты ни с ячейкой, ни с ВИКом. Сегодня он единолично собрал собрание бедноты. Он завалил, запутал и дискредитировал наше общее дело.
Считаю необходимым немедля освободить его от обязанностей секретаря нашей ячейки.
Перо Дугиной словно поперхнулось и замерло на полуслове. Лесной объездчик Веричев крякнул. Усов, забыв закрыть рот, вытянул негнущуюся ногу и недоуменно уставился на Лузина. И только до одного Микуленка все еще не доходил смысл сказанного…
— Высказывайтесь, товарищи, у меня все.
Лузин сел и медленно, спокойно оглядел присутствующих. Сопронов то белел, то багровел неподвижным своим лицом, играл карандашом, пальцы заметно вздрагивали.
Он по очереди на всех смотрел в упор и уверенно, с легкой тайной издевкой и даже с жалостью к каждому, словно зная что-то свое, что никто, кроме него, не знал.
— Дак это как, Степан Иванович? — Митька Усов загреб пальцами свою черную шевелюру. — Ведь его вроде бы уезд к нам послал, а мы взяли да скинули. Нехорошо вроде бы!"
"— Уезд уездом, Дмитрий. А за такие дела надо гнать из партии. — Лузин устало затих, помолчал и сказал: — Предлагаю голосовать…
Веричев, не вставая, обратился к Усову:
— Ты вот говоришь, то да се, это нехорошо да то.
А это хорошо разве? Он вон всю волость сбунтил, нас не спросил…
Лузин снова встал.
— Кто за то, чтобы освободить товарища Сопронова от обязанностей секретаря Ольховской ячейки? Прошу поднять руку.
Степан Иванович стоя первый согнул руку с вытянутой ладонью. Вторым поднял руку объездчик Веричев. Дугина отложила ручку, огляделась и после краткой заминки тоже подняла руку.
