— Разъясняю, — продолжал Сопронов, — все вопросы по договорным наймам решаются в райсовете либо в волисполкоме.
— Игнатей, тебя горяна спрашивают, — вклинилась Степанида.
— Какие горяна?
— Да с Горки. Никитины. Иван да Ондрий.
Сопронов оставил нищих и нянек, вышел в коридор.
— А… — разочарованно произнес Андрюха. — Мы думали… Микулин… А тут ты…
— Ну, я."
"— Я в букваре остатная буква, — сказал Андрюха. — Может, пойдем, Ваня? Еще арестуют.
— Нет, до вас очередь пока не дошла, — с улыбкой проговорил Игнаха.
— А ежели подобру, милости прошу заходить.
И открыл дверь. Братаны Никитины молча переглянулись, постояли и… зашли в кабинет. Сопронов сел за стол, забрякал пальцами по столешнице. Иван не захотел сесть, стоял перед новым председателем, не по-доброму усмехался:
— По какой стойке-то стоять, «смирно» или «вольно»?
— А ты еще на карачки перед ним встань! — Андрюха скрипнул зубом. — Может, и скостят с тебя налог-то. А? Хоть с полстолечка.
Сопронов обернулся к Андрюхе, слегка прищурился.
— Налог устанавливал не я.
— А кто жо его устанавливал? — чуть не хором выкрикнули двоюродные. — Может, мы сами?
— Нет, для этого есть установочная комиссия.
— Да уж… Чего другого, а комиссий-то ты много наделал.
… Коромысло стояло в правом углу, за железным сейфом. Ванюха Никитин увидел его, и вся его злость сразу спала, он заулыбался и потянулся к нему. Сопронов начал белеть и поднялся из-за стола.
— Это пошто коромысло-то стоит? — проговорил Ванюха. — Для какой обороны? Андрюшка, нет, ты погляди…
Ивана Никитина разбирал смех.
Белизна быстро сошла с лица Сопронова. Он еще больше прищурился и, окончательно оправившись, спросил как бы шуткой:
— А что, может, знакомое?
— Ну! — смеялся Ванюха. — С пачинского подворья…
— Поставь, поставь, где стояло! — играя в строгости, сказал Сопронов. — Кем положено, тот и возьмет…
— Нет, не поставлю, — упрямился Ванюха Никитин, — и стояло оно не тутотка.
Андрюха, видимо трезвея, давно усиленно подмигивал Ивану, но тот не замечал и уже начал было показывать коромыслом ружейные приемы: «Длинным коли, ать-два!»
Степанида ласковыми уговорами едва выманила пьяных из председательского кабинета…
На другой день Скачков арестовал Ванюху Никитина и увез в район вместе с пачинским коромыслом.
Но не по коромыслу стоял плач в доме Данила Пачина! Пивной десятиведерный котел, выделанная коровья кожа, швейная зингеровская машина и костюм-тройка были описаны за недоимки и лежали в куче посреди летней избы.
