— Не срослось? — говорю я без раздражения.
— Измена! — с натугой, словно бросает тяжелый камень, произносит Шарль де Гарнье.
— Пойдем ко мне, в триктрак сыграем, — предлагаю я.
Шахматы стали слишком сложной игрой для дворян. Подозреваю, что вскоре такая же участь постигнет и триктрак. За умственное развитие станут отвечать только карты, причем самые простенькие игра.
— Мне надо выяснить, кто нас предал, — говорит генерал-старшина.
— У кого?! — язвительно интересуюсь я. — У испанцев на стенах?!
— Ночью обязательно разузнаю, — как клятву произносит он.
И разузнает, и опять припрется ко мне среди ночи. На этот раз его лицо будет просветленным, будто наконец-то познал все глубины подлой человеческой души.
— Дворяне и богатые горожане отказались поддержать восстание. Дворяне — католики и предатели! Чего еще от них ждать?! — Он вдруг вспоминает, что я тоже вроде бы католик и поправляется: — Почти все предатели. Поэтому они на стороне испанского короля. Говорят, он пообещал нидерландским дворянам новые привилегии.
— А как с богатыми горожанами?! Они вроде бы лютеране, — с усмешкой интересуюсь я.
— Купцам веры нет. Профессия у них жульническая, слово никогда не держат, — изрекает Шарль де Гарнье.
Подписываюсь под каждым его словом.
— Завтра ночью сюда должны прийти другие люди, истинные гугеноты, — продолжает генерал-старшина. — Буду с ним договариваться.
— Сколько потребуется времени? — спрашиваю я.
Шарль де Гарнье задумывается. Мне кажется, что слышу, как скрипят его не креативные извилины.
— За несколько дней управлюсь, — дает он неопределенный ответ.
— А будет гарантия, что и эти не подведут? — задаю я следующий вопрос.
Извилины генерал-старшины начинают скрипеть медленнее, но громче. Он с трудом врет, но еще труднее решается произнести неприятную правду. Интересно, что в финансовых вопросах он соображает быстро. Может быть, потому, что цифры редко пересекаются с эмоциями, особенно, если оперируешь чужими деньгами.
Не дождавшись ответа, я решаю:
— Завтра снимаемся, идем на Гент.
Времени сидеть здесь у нас нет. Октябрь на дворе, скоро разойдемся на зимние квартиры."
"Гент был второй целью в списке князя Оранского. Третья — Брюгге. Ему надо было зацепиться за большой город во Фландрии, перенести туда ставку, чтобы своим присутствием поднимать боевой дух восставших. Загвоздка в том, что чем южнее, чем больше процент католического населения, тем меньше боевого духа. Да и, насколько я помню, у фламандцев всегда были проблемы со смелостью.
