Кажется, что он приближается бросками, перепрыгивая с волны на волну.
— Левый борт, огонь! — приказывая я комендорам, рулевому: — Право на борт, ложимся на прежний курс! — а матросам: — Поднять стакселя!
Грохочет залп пушек и карронад. Изрыгнув клубы черного дыма, фрегат как бы отпрянул вправо, чтобы самому не испачкаться. Дым закрывает галеон до уровня марселей. Со шканцев я вижу, как книппеля рвут в клочья верхние паруса и такелаж. Когда ветерок рассеивает дым, я одобрительно киваю. Паруса фок, грот и бизань, точнее, их лохмотья, упали вместе с реями на палубу, марселя превратились в несколько развивающихся на ветру полос и только блинд обзавелся всего одной дырой в верхней половине.
Галеон еще движется вперед, но все медленнее.
Зато второй галеон успел подобраться к нам слишком близко. До него меньше полукабельтова. Если мы сейчас повернем вправо, то, может, и успеем выстрелить, но галеон навалится на нас. До подхода остальных не успеем избавиться от него — и тогда нам труба."
"Фрегат, как мне кажется, слишком медленно набирает ход.
Из-за еще не исчезнувшего гула в ушах я не слышу звук выстрелов, но вижу, как на марсовой площадке и на носовой надстройке галеона появляются небольшие черные облачка дыма. Стреляют из мушкетов, в том числе тяжелых. На такой дистанции пуля из тяжелого мушкета пробьет кирасу насквозь, оставив в теле большую, рваную рану. На форкастле появляются два черных облачка побольше. Это, видимо, стреляют из фальконетов. Одно ядро попадает в голову матроса, который обслуживает косую бизань.
Бац — и только окровавленные ошметки полетели во все стороны, в том числе и на Вильяма Стонора, который стоял между мной и погибшим. Лорд брезгливо, кончиками пальцев, сбивает со своей кирасы красные сочные кусочки мяса и серые влажные комочки мозга. Безголовое туловище падает на спину, и на начищенной, бледно-желто-серой палубе растекается из укороченной шеи темная, густая кровь. Мне не жалко этого матроса. Он приплыл сюда убивать, но схлопотал сам. Моя память мигом вычеркивает его, и я не могу вспомнить, как выглядел матрос.
Фрегат наконец-то набирает ход и быстро отрывается от галеона. По нам больше не стреляют. Вскоре дистанция увеличивается до полутора кабельтовых.
— Право на борт! — командую я рулевому.
Мы поворачиваемся правым бортом ко второму испанскому галеону и с дистанции менее кабельтова расстреливаем книппелями из пушек и карронад его парусу. На это раз блинду достается слишком много, он падает в воду.
