Справится любой, — отказался я от такой утомительной чести. — Мне бы хотелось отдохнуть после тяжелого похода.
— Вы заслужили! — кисло улыбнувшись, произнес князь, не привыкший к отказам. — Я найду другого командира.
После чего мы мило распрощались. Обещание Рольфу Шнайдеру отговорить князя Оранского от перехода под руку англичан или французов я выполнять не стал. Я не помню, как именно будет, но мои советы точно не повлияют на ход истории.
41"
"Зиму я провел в Роттердаме. Охотился, пировал с городской знатью, занимался делами.
Золото и серебро быстро обесценивались, благодаря неконтролируемому ввозу из Америки, поэтому вкладывал деньги в самую разную собственность. В двадцать первом веке меня бы назвали крупным инвестором в развивающуюся страну с высокими политическими и военными рисками. Мой вклад поможет Голландии вскоре стать одним из мировых лидеров. В благодарность за это в будущем голландцы позволят мне поработать капитаном в их судоходной компании на зарплату, заметно отличающуюся в худшую сторону от той, что получали местные капитаны.
Мой шурин поругался с женой и отправился воевать с испанцами. Во время нашего отсутствия Женевьева не скучала. Поскольку она не моя жена, меня это лишь позабавило, а Ян ван Баерле принял слишком близко к сердцу. На резкие поступки он оказался не способен, поэтому дело ограничилось постоянным, нудным нытьем. Женевьеве это быстро надоело. Что она сказала мужу — не признается, но Ян с горя отправился на войну. Не пилите сук, на которых сидите.
В начале марта пришло письмо от Вильяма Стонора. Лорд извещал меня, что по велению королевы Елизаветы стал контролером королевского флота. Он будет руководить ремонтом и обновлением военных кораблей. Королева предпочла его второму кандидату на эту должность Джону Хокинсу, нынешнему казначею королевского флота. Про Джона Хокинса я слышал, что это самый известный пират-неудачник Англии, который сдал своих соучастников по заговору против королевы Елизаветы, чем и заслужил ее милость.
В отличие от Джона Хокинса лорд Стонор числился удачливым пиратом, несколько раз побеждавшим испанцев. Деловые качества перевесили стукаческие. Моя роль в этих сражениях, если не умалчивалась, то сводилась к выполнению приказов Вильяма Стонора. Англичане всегда умели приписывать себе чужие заслуги, а свои неудачи — врагам."
"В конце апреля я вышел на фрегате «Роттердам» в одиночное плавание. Америка с ее влажной жарой меня больше не привлекала.
