За зиму его подремонтировали, законопатили, просмолили, а сейчас обмазывали вонючей смесью, от которой больше вреда экипажу, чем древоточцам. Несмотря на то, что у гезов теперь много кораблей и почти все они занимаются пиратством, проблем с наймом экипажа на фрегат не было. Я отдавал предпочтение участниками предыдущих походов. Ян ван Баерле и Дирк ван Треслонг отказались от командования буйсами, которые им доверил адмирал Луи де Буазо, и перешли ко мне офицерами. У обоих семьи и неистребимое желание стать богатыми, которое на буйсе претворить в жизнь проблематично, даже в должности капитана.
В воскресенье утром, за неделю до Пасхи, Йохан Гигенгак, который служил мне и на берегу и проживал в моем доме, доложил, что меня хотят видеть два знатных иностранца. Для Йохана знатные все, кто носит гофрированный воротник. Я решил, что пришли немецкие или французские купцы с предложением поучаствовать в каком-нибудь проекте. С первыми я иногда соглашался иметь дела, со вторыми почти всегда отказывался.
У французов, особенно знатных, склонность к мошенничеству начала становиться тотальной.
— Приведи их в кабинет и принеси нам белого греческого вина, — приказал я.
В моем кабинете стены обшиты панелями из черного дерева на высоту два метра, а дальше выкрашены в белый цвет, как и потолок. Мебель — Т-образный стол, семь стульев, диван и два шкафа — тоже из черного дерева. Кожа на диване и сиденьях стульев белого цвета. Пол паркетный, в виде белых и черных ромбов.
Не скажу, что мне нравится сочетание этих двух цветов. Это я так прививаю голландцам деловой стиль оформления офиса. В будущем видел такое в одной голландской крюинговой компании. Правда, там вместо черного дерева и белой кожи был пластик таких цветов. Теперь вот гадаю, может хозяином крюинга был мой потомок?!
Каково же было мое удивление, когда в кабинет вошли лорд Вильям Стонор и его племянник Ричард Тейт. Оба в бордовых дублетах с золотыми шнурами и штанах-«тыквах» без разрезов, но у племянника воротник был по последней моде — в диаметре, как мне показалось, не меньше полуметра и толщиной в пару дюймов — и рапира длиннее сантиметров на десять.
Заметив мое удивление, лорд произнес, улыбнувшись:
— А я вот нисколько не удивился, когда узнал, что именно ты командуешь самым странным и самым известным в наших водах кораблем.
— Какими судьбами? — поинтересовался я, обменявшись приветствиями и подождав, когда слуга нальет нам вина.
