Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

Отчего ж не съехидничать, если у тебя за спиной – четверо верзил в полном вооружении и с рожами, которые в сумраке ночи выглядят еще более мрачными, чем обычно. Тут наконец я понял, в чем дело. В скудном свете фонаря над церковью Пресвятой Девы Аточенской одеяния капитана, и Гуадальмедины, и мое вполне могли сойти за обмундирование. Да и замшевый колет, облекавший стан нашего графа, в мирное время носить запрещалось, а он, как на грех, надел его сегодня потому лишь, что намеревался сопровождать короля.

– Вы обмишулились, сударь, – со всевозможной учтивостью проговорил он. – Эти достойные господа – не те, за кого вы их принимаете.

– А вы, сударь, зачем суетесь со своими объяснениями куда не просят? Без вас как-нибудь разберусь.

Стоявший рядом со мной Гуадальмедина прищелкнул языком, явно теряя терпение.

– Не робей, ребята, – подбодрил нас некто скрытый во тьме и в толпе.

Послышались смешки. Народу прибывало. Одна часть любопытных держала сторону правосудия, другая, и более многочисленная, в отборных выражениях советовала спуску стражам закона не давать, а наоборот – задать им жару.

– Именем короля – вы арестованы.

Ничего хорошего нам это не сулило. Гуадальмедина переглянулся с Кеведо и закинул плащ на плечо, высвобождая правую руку.

– Не в моих правилах терпеть подобный произвол, – молвил он.

– Свои правила, сударь, – тотчас отозвался альгвасил, – можете засунуть себе… знаете куда?

– Попрошу сдать оружие, – приказал альгвасил. – И следовать за мной.

– Напрасно вы так… – сделал Кеведо последнюю попытку договориться. – Я – рыцарь ордена Сантьяго…

– А я – папа римский.

Было совершенно ясно, что представитель закона намерен добиться своего во что бы то ни стало: мы ненароком забрели на его делянку и на происходящее во все глаза взирала его паства. Четверо стражников обнажили шпаги и двинулись вперед, охватывая нас широким полукольцом.

– Если пробьемся и нас никто не узнает, это дело завтра же будет предано забвению. – Гуадальмедина прикрывал лицо плащом, и оттого голос его звучал сдавленно. – Если же нет, помните, господа: ближайшая к нам церковь – собор Святого Франциска.

Стражники, в своих черных одеяниях казавшиеся порождениями тьмы, меж тем приближались. Зрители под аркой хлопали в ладоши, радуясь представлению.