Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

На этот раз Ольямедилья не стал упоминать инквизицию, да и вообще никак не представился, а, войдя следом за Алатристе, лишь обвел кабинет взглядом, удовлетворенно задержав его на открытом и набитом бумагами шкафу-поставце. Точь-в-точь кот, облизывающийся при виде сардины, подумал капитан. Хозяин же, помертвев лицом, разинув рот, но не произнося ни слова, замер у стола, так и не донеся до свечи сургучную палочку. Крашеные волосы под сеткой, нафабренные и заправленные в особые замшевые чехольчики усы, зажатое в пальцах гусиное перо – таков был Гараффа.

Вскочив при появлении незнакомцев, он опрокинул чернильницу, залившую бумаги, и, в ужасе скосив глаза, смотрел на клинок, приставленный капитаном Алатристе к его горлу.

– Стало быть, не понимаете даже, о чем я говорю?

Счетовод Ольямедилья, по-хозяйски рассевшись за письменным столом, поднял глаза от бумаг и посмотрел на Джеронимо Гараффу, – усаженный на стул и крепко прикрученный к его спинке, тот беспокойно двигал головой в так и не снятой сетке.

В кабинете было не жарко, но по лбу и по щекам генуэзца катились крупные капли пота, распространяя резкий запах камеди, перемешанный с ароматом примочек и ароматических мазей, употребляемых хорошими цирюльниками.

– Уверяю вас, господа…

Коротким взмахом руки Ольямедилья пресек этот протестующий возглас и вновь погрузился в изучение бумаг, разложенных перед ним. Гараффа – усодержатели придавали его лицу сходство с нелепой карнавальной маской – выкатил глаза на Алатристе, который, вложив шпагу в ножны, скрестив руки на груди, привалясь спиной к стене, слушал все это молча.

Ледяное выражение его лица, должно быть, вселило в генуэзца еще большую тревогу, нежели неприязненно-строгая мина Ольямедилья, ибо он снова повернулся к счетоводу, как бы выбирая из двух неизбежных зол меньшее. После длительного и тягостного молчания тот оторвался от бумаг, откинулся в кресле и, сложив руки на животе, завертел большими пальцами. Вот же крыса канцелярская, подумал Алатристе. Но крыса, на которую походил Ольямедилья, должна была страдать несварением желудка или ощущать во рту горький привкус желчи.

– Ну хорошо… – холодно произнес счетовод заранее припасенную фразу. – Разъясним дело. Вы знаете, о чем я говорю, а мы знаем, что вы знаете. Все прочее есть зряшная трата времени.