Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

– Ладно, уговорили… – согласился Гансуа. – Тогда уж, если можно, не сочтите за труд пришить заодно и стражника Мохарилью: когда меня брали, он вел себя очень грубо и неуважительно.

«Будет исполнено, любезный друг, – пообещали гости, – считай, что панихида по нему уже заказана».

– И вот еще что… – малость поразмыслив, прибавил отъезжающий на тот свет. – Хорошо бы передать мой прощальный поклон и ювелиру.

Вписали в синодик и ювелира. И уже от себя пообещали, что если завтра утром окажется, что палач, не вполне проникшийся увещеваниями Марикиски, исполняет свой служебный долг с недостаточной чистотой и отчетливостью, то пусть пеняет на себя.

Ибо одно дело – а дело, согласимся, есть дело, да притом у каждого свое, – спровадить на тот свет изменника или же содомита, и совсем другое – удавить гарротой порядочного человека, не соблюдя всей формы. За это придется ответить. Послушав эти и прочие, но в том же роде заверения, Никасио остался утешен и успокоен так, что лучше и желать нельзя. Он растроганно взглянул на капитана, пришедшего скрасить ему последние минуты, и сказал:

– Кажется, я не имею удовольствия быть с вами знакомым, сударь?..

– Некоторым из присутствующих здесь известно, кто я такой, – отвечал тот обычным своим тоном. – Очень рад, что могу проводить вас от имени тех, кто, в силу разных причин, не сумел сделать это сам.

– Ни слова больше… – Приветный взор над огромными усами обратился ко мне.

 – А отрок этот вас сопровождает?

Капитан кивнул, а я поклонился – и до того учтиво, что вызвал одобрительные возгласы присутствующих, ибо закоренелые злодеи, как никто, умеют ценить в юношестве скромность и благовоспитанность.

– Ладно скроен, крепко сшит, – сказал Никасио. – Пусть пригубит он из чаши сей как можно позже.

– Аминь, – отозвался капитан.

Тут мое появление приветствовал Сарамаго Португалец. Весьма поучительно для молодого человека, сказал он, шипя на португальский манер, присутствовать при том, как расстаются с этим миром люди, наделенные мужеством и честью, да еще в наши печальные времена, когда вокруг торжествуют бесстыдство и безнравственность.

И если не считать счастья родиться в Португалии – а счастье это доступно не каждому, – то нет ничего лучше для просвещения, нежели видеть достойную смерть, общаться с мудрыми людьми, узнавать новые страны и постоянно читать хорошие книги.