Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

Однако никто из тех, кто посвящен в интригу, пикнуть не осмелится… С фламандцами дело обстоит иначе. Их жалобам будет дан законный ход – иными словами, начнется классическая, душу выматывающая бюрократическая волокита и канитель. И потому необходимо, чтобы все это напоминало нападение пиратов… – С лукавой улыбкой он поднес к губам стакан. – Сам понимаешь, никто не будет требовать найти золото, которого вроде бы и не существует.

– Имейте в виду, Диего, – добавил Кеведо, – если попадетесь, все умоют руки.

– Включая нас с доном Франсиско, – отчеканил без околичностей граф.

Оба они выжидательно уставились на капитана, но он, по-прежнему не сводя глаз с дальнего берега и раскинувшейся на нем Трианы, лишь коротко кивнул, не прибавив к этому ни слова.

– И в этом случае, – продолжал Гуадальмедина, – советую смотреть в оба, ибо платить за разбитые горшки придется тебе, и никому иному.

– Если попадетесь, – добавил поэт.

– А потому, – завершил свою речь граф, – надо исхитриться, чтобы никто из твоих не попался… – Он быстро глянул на меня и повторил: – Никто.

– Сие означает, – подвел итог дон Франсиско, чей острый разум неизменно побуждал его изъясняться как можно более четко и точно, – что у вас, Диего, два пути: победить или умереть, рта не раскрыв. Ясно?

Да уж куда ясней! Любую хмарь предпочтешь такой ясности.

Простившись с нашими друзьями, мы с капитаном двинулись вниз по Ареналю, покуда не дошли до плавучего моста, у которого уже поджидал нас явившийся, как всегда без опоздания, счетовод Ольямедилья.

Он зашагал рядом, не размыкая губ, – постный, чопорный, сухой и унылый. Вы не поверите, но, покуда мы шли через мост к стенам замка инквизиции, тотчас всколыхнувшего в моей душе самые мрачные воспоминания, освещали нас косые лучи заходящего солнца. Мы были готовы пуститься в путь: счетовод надел черный кафтан, просторный и мешковатый, Алатристе, по обыкновению, был в плаще и шляпе, со шпагой и с кинжалом, а я волок за спиной огромный баул, предусмотрительно набитый всякой всячиной: съестные припасы, два шерстяных одеяла, бурдючок вина, два пистолета, собственный мой кинжал – защитные кольца были уже починены в лавке на улице Бискайнос, – порох и пули, шпага альгвасила Санчеса, нагрудник из буйволовой кожи для моего хозяина и другой, полегче, новый, из хорошо выделанной толстой замши, купленный для меня за двадцать эскудо на улице Франкос.