Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

– А вот любопытно было бы узнать, – осведомился Сангонера, – заплатят, как обещали, или выжившие получат больше? Покойникам-то деньги ни к чему.

Раздался приглушенный смех Хуана Каюка:

– Не надейся – не узнаешь, пока все не кончится. Это, кстати, неглупо придумано – а то бы мы под шумок перерезали друг друга.

Горизонт над верхушками деревьев набух розовым, стали видны кусты и ухоженные сады, тянувшиеся вдоль берега. Я поднялся и, огибая распростертые на палубе тела спящих, прошел на корму к Алатристе. Шкипер, облаченный в шерстяной бушлат и выцветший берет, от предложенного мною вина отказался.

Придерживая локтем штурвал, он внимательно следил за тем, чтобы держаться на середине фарватера и не столкнуться с плывущими по реке бревнами. Лицо у него было загорелое, и за все время пути он не проронил ни слова. Алатристе пил вино и жевал ломоть хлеба с копченым мясом, а я тем временем сидел рядом, наблюдая, как все ярче разгорается заря на чистом, безоблачном небе, которое, впрочем, у нас над головой оставалось сумрачно-серым, так что лежащие вповалку на палубе не проснулись.

– Что там поделывает Ольямедилья? – спросил капитан.

– Спит. Ночью чуть не околел с холоду.

Мой хозяин улыбнулся:

Я улыбнулся в ответ. Зато у нас чего-чего, а уж этого в избытке.

– Неужели он полезет с нами на абордаж?

– Кто его знает… – пожал плечами Алатристе.

– Надо будет присмотреть за ним… – озабоченно молвил я.

– Мой тебе совет – за собой смотри.

Мы помолчали, потягивая вино из бурдюка. Капитан мерно работал челюстями.

– Ты стал большой, – сказал он, обратив ко мне задумчивый взор.

Я почувствовал, как от радости меня словно обдало мягким жаром.

– Хочу стать солдатом! – выпалил я.

– Я-то думал, наши мытарства под Бредой отбили у тебя охоту воевать.

– Нет. Хочу в солдаты. Как мой отец.

Он перестал жевать, мгновение разглядывал меня, а потом мотнул головой в сторону разлегшихся на палубе людей:

– Не очень-то это завидная судьба.

Мы еще помолчали, покачиваясь вместе с палубой.

Теперь небо за деревьями налилось цветом и светом и тени померкли.

– Как бы то ни было, – вдруг продолжил Алатристе, – в полк ты сможешь записаться лишь года через два, не раньше. А образование твое мы с тобой как-то упустили из виду. Так что послезавтра…

– Я же читаю книги! – перебил я. – Порядочно пишу, знаю четыре правила арифметики и латинские склонения.

– Этого мало. Преподобный Перес – славный человек, и в Мадриде он займется с тобой всерьез.