– Ты можешь отправиться на «зону» – и сам понимаешь, что будет там с тобой после сегодняшней истории. Мы позаботимся, чтобы Селиванов оказался неподалеку, хотя это сложно, поскольку ему грозит «пожизненное», а они в общих «зонах», даже в «строгих», не сидят. Тебе же особый режим не светит…
– Мне вообще ничего не светит, – слабо попытался возразить Магомед Гасанович. – У меня даже оружия не было."
"– Но в твоей сумке, что была досмотрена в присутствии понятых там же, на вокзале, обнаружен пакет с пятьюстами граммами героина… – сказал я убедительно.
– Ты думаешь, за это ничего не бывает?
Абдуллаев не стал возмущаться и спрашивать о сумке, о понятых, которых, естественно, не было, и о героине. Он отлично понимал, как легко все это организовать при желании. И только голову склонил.
– Так что, хочешь на зону? Тогда мы сразу пригласим адвоката, которого выделим тебе из собственного, можно сказать, кармана. А потом можешь и своего нанимать. Дело будет уже сделано, и твой адвокат тебе ничем не поможет.
Не помогут и деньги. Ты много раз откупался от следствия и суда; в этот раз не откупишься, потому что слишком высоко замахнулся. Такое не прощается.
– А второй путь? – спросил он.
– Откровенность, – проявил я почти спартанскую краткость, но вместил в одно слово очень много смысла.
– Я готов, – недолго думая, согласился Магомед.
– Значит, договорились.
– А Шурик…
– Кто?
– Селиванов…
– Ты не хочешь, чтобы он много болтал?
– Я бы сам оторвал ему язык.
– Селиванов погибнет при попытке к бегству.
Это не сложно организовать. Но это при условии, что ты будешь нам не просто полезен, а очень полезен. Так что сам подумай…
– Я же сказал – я готов.
Свои властные нотки он еще не совсем потерял, от этого отвыкнуть сложно. Но со временем отвыкнет. Все, кого ломают психологически, привыкают. И становятся совсем другими людьми. Это многократно проверено на практике.
Я посмотрел на генерала. Николай Владимирович послал капитана Магомедова за дознавателями. Значит, сейчас начнется серьезный допрос.
Я на роль дознавателя не претендовал и вышел из кабинета, куда сразу же вошли часовые; один из них по-прежнему держал в руках ремень Магомеда.
– Можете вернуть ему ремень. Он уже не будет вешаться, – подсказал я.
* * *Перед допросом генерал Лукьянов отпустил меня со старшим лейтенантом Сережей на три-четыре часа, чтобы мы съездили домой. То есть Сережа – к себе домой, а я – на ту служебную квартиру, ключ от которой мне вручили.
