Гайдаров клюнул, но он совсем не тот человек, который так легко попадается на первый же подвернувшийся крючок. Он обязательно должен проверить и для проверки посылает Хасбулата. При встрече вы должны будете описать Абдуллаева внешне и что-то сказать о его характере. Главная черта, как обязан думать Хасбулат, – это как раз то, на чем мы его поймали. Конфликт между ними возник как раз на этой почве. Магомед имел какие-то контакты с сестрой Хасбулата, даже с двумя сестрами поочередно. Что-то там с ними случилось… Хасбулат попытался вступиться за сестер, но нарвался на пулю.
Произошло это в период активных боевых действий Второй чеченской войны. У меня есть такое ощущение, что Абдуллаев отправил сестер Хасбулата в смертницы. Обычное дело – женщин насилуют, потом делают из них шахидок. Согласно кавказскому менталитету изнасилованная женщина уже не может быть ничьей женой, и путь для нее только один… Абдуллаев сам не стал вдаваться передо мной в подробности, но, если бы дело касалось просто какого-то любовного романа или даже двух романов, он рассказал бы.
А говорить о смертницах не захотел. Это, конечно, если я все правильно понял; но, боюсь, я прав, потому что опираюсь при этом на агентурные данные. А Магомед мыслит логично. Зачем брать на себя то, о чем следствие не знало, когда его раскручивало? Он не на исповеди, чтобы себя раскрывать; да и не тот он человек, кто может когда-нибудь покаяться…
– Мы должны вести себя как люди, одобряющие страсть шефа к другому полу, – или не одобряющие? – задал вопрос старший лейтенант Сережа.
"
"– Я бы сказал, что вы должны быть нейтральными людьми. Меня, честно говоря, беспокоит побег Владимира Крутоярова. Если он вернется к семье Абдуллаева, там его ждут – и перехватят. Если, конечно, сумеют это сделать. Но он может и остаться здесь. Кстати, Валар, он твой бывший коллега.
– Спецназ ГРУ? – спросил я.
– Не знаю. Знаю, что бывший старший лейтенант ГРУ. Сам Абдуллаев относится к нему с легким чувством страха. Правда, страх этот был только в его глазах.
Магомед никогда не признается, что кого-то боится. Тем не менее при разговоре о Крутоярове я этот страх заметил. Он уверен, что мы никогда не сумеем поймать этого парня. Но говорить о нем подробно не пожелал. Сказал, что мало знает про Владимира Владимировича. Его знает хорошо, относится к нему с уважением, а о нем знает очень мало.
– Разрешите, товарищ генерал? – Я показал Лукьянову трубку. – Попробую узнать напрямую у полковника Мочилова.
