Это не считая покушения на меня и на некоторых моих сотрудников… Нет, я легко отделался. Две пули навылет, предплечье и плечо. Оказалось, что даже на инвалидности я не разучился быстро стрелять. К сожалению… Пока бездоказательно. Дибар только разрабатывает операции, руководит ими, и его, конечно, не сдадут. Личного участия, кажется, не принимает. По крайней мере, у нас нет таких данных… Поймаем, я не сомневаюсь. Но не сразу, нужны оперативные мероприятия. Нет, мы их сами проведем. Да, ты правильно слышал.
Силами того самого Комитета, его инвалидной команды и проведем. Вот-вот… Приятно иметь дело с человеком, который понимает даже то, что не было сказано. Я надеюсь на твою помощь. Адрес электронной почты запиши…
Николай Владимирович дважды по буквам прочитал адрес своей электронной почты, которую я тоже запомнил на всякий случай; потом заставил Виктора Викторовича повторить.
– Все. Жду. – Убрав трубку, сообщил нам: – Виктор Викторович попросил минут десять-пятнадцать.
Сейчас же засадит за подготовку данных инспектора по надзору. Гайдарова он хорошо помнит. И понимает, насколько Дибар Даудович может быть опасен.
– Вот, товарищ генерал, – сказал Сережа. – А вы говорите, что незаменимых людей не бывает. Если бы с вами утром что-то случилось – пусть даже на время, с госпитализацией, – сколько бы времени нам всем понадобилось, чтобы добыть эти сведения? Думаю, никак не десять – пятнадцать минут. Значит, нам следует особо беречь вас. Это без обиды.
Не от недоверия, а от производственной, как говорится, необходимости. Одного мы вас теперь никуда пускать не будем, не надейтесь.
– Наверное, ты прав, – быстро согласился генерал. – Давайте слушать остальные разговоры. Сколько их там осталось? Два, кажется?
– Два. Первый – звонок самого Гайдарова, второй – звонок ему.
– Загружай! – скомандовал Лукьянов с интонациями многоопытного бригадира грузчиков.
Старший лейтенант Управления космической разведки щелкнул мышью.
Сначала послышались длинные гудки. Трубку долго не брали. Потом ответила женщина. Разговаривала без кавказского акцента. Дибар, не стараясь быть даже минимально вежливым, не поздоровался, не попросил позвать, а потребовал Мансура. Женщина громко вздохнула, потом сказала в сердцах:
– Что валяешься? Иди… Тебя… Откуда я знаю, кому ты еще нужен…"
"Наверное, там присутствовала ситуация, близкая к бытовой ссоре. Мансур ответил лениво и вальяжно.
