Капитуляция

И, почти не дыша, медленно повернулась к нему.

Он стоял у огромного письменного стола, заваленного морскими картами. Какое-то мгновение Эвелин видела перед собой лишь высокого, широкоплечего мужчину с золотистыми волосами, небрежно заплетенными в косу.

Эвелин не сразу сообразила, что незнакомец тоже пристально смотрит на неё.

Дрожа всем телом, она втянула воздух ртом. Несмотря на отчаянную тревогу, Эвелин отметила необычайную привлекательность этого человека — его отличала мужественная красота. Его глаза были серыми, черты — правильными, скулы — высокими и резко очерченными.

Широко распахнутый ворот его белой батистовой рубашки обнажал шею, на которой мерцал золотой крест.

На мужчине были надеты замшевые бриджи и ботфорты, позволявшие Эвелин оценить сильное и красивое мускулистое тело этого высокого красавца. Рубашка обтягивала его широкую грудь и плоский торс, а бриджи сидели, как вторая кожа.

Эвелин и представить себе не могла, что вот так случайно столкнется с таким человеком, и это почему-то обескураживало её.

В свою очередь, она тоже оказалась объектом пристального исследования. Мужчина внимательно смотрел на неё, так же откровенно, как она рассматривала его. Эвелин почувствовала, как вспыхнула до корней волос. Ей подумалось, что этот красавец пытается рассмотреть её черты, частично скрытые капюшоном.

Эвелин заметила у противоположной стены узкую кровать и поняла, что это ложе незнакомца. Красивый ковер застилал дощатый пол, на маленьком столике лежало несколько книг.

Эвелин судорожно дернулась, осознавая, как неистово колотится сердце.

Что ей следовало ответить? Она ведь прекрасно понимала, что ни за что не должна раскрывать свою личность!

— Я ещё не решил. Мои услуги стоят недешево, к тому же у вас слишком большая компания.

— Мне отчаянно нужно вернуться домой. И моему мужу необходим врач.

— Это только всё усложняет. Насколько он плох?

— Какое это имеет значение?

— Он может сам добраться до моего судна?

Эвелин нерешительно помедлила.

— Только с посторонней помощью.

Похоже, этого контрабандиста совершенно не трогало её бедственное положение.

Как же Эвелин могла убедить его помочь им?

— Пожалуйста, прошептала она, отходя от двери. — У меня дочь, ей всего четыре года. Я должна перевезти её в Англию.

Внезапно он оторвался от стола и медленно, лениво направился к Эвелин.

— Так насколько же вы отчаялись? — осведомился он ровным, ничего не выражающим тоном.

Хозяин каюты остановился перед ней, теперь их разделяли всего несколько дюймов.