Капитуляция

Эвелин выпустила из рук штурвал и медленно повернулась — теперь она оказалась в объятиях Джека, управлявшего судном.

Эвелин смотрела на губы Джека, охваченная неудержимым желанием приподняться на цыпочки и целовать его — пылко, глубоко, необузданно…

— Я знаю, мой корабль идет тихо, — вдруг сказал он, — но в носовой части судна — двое дозорных, и ещё четверо членов команды находятся сейчас на палубе.

Эвелин резко отпрянула, ударившись о штурвал, и Джек опустил руку, позволив ей освободиться из объятий. Вспыхнув, она с усилием произнесла:

— Это всё прекрасная ночь…

— Нет.

Это вы прекрасны.

Эвелин жаждала внимания Джека с невероятной силой, но одновременно хотела и его искренней привязанности, нежности — о, теперь-то она понимала это!

Обычно внимание привлекает нечто большее, чем просто красота.

— Да, так и есть, согласился он, но не стал развивать эту тему.

А Эвелин подумала о том, что ничего выяснять и не нужно, ведь они переживали новое начало — именно то, чему и суждено было быть. И она прошептала:

— Все эти годы я не могла забыть, как мы впервые встретились.

Я знала, кем вы были, хотя вы и отрицали это. Я была в отчаянии. А вы оказались рядом — такой невозмутимый в ту опасную ночь, такой уверенный в своих силах, — когда Анри умирал, и мы все находилась в опасности… Непостижимо, но я твердо знала, что вы спасете нас.

Его взгляд надолго слился с её взором. Это мгновение тянулось, кажется, бесконечно, и Эвелин гадала, почему же Джек не отвечает. И вдруг тишину прорезал крик дозорного, громкий и пронзительный.

Она не смогла уловить, что именно прокричал моряк, но поняла, что это было предупреждение.

— Джек? — всполошилась Эвелин.

Он схватил подзорную трубу и навел её куда-то над ограждением борта. И вдруг закричал:

Эвелин замерла в абсолютном шоке, когда его люди появились на снастях, и один парус упал, а другой раскрылся с громким свистом. Судно тяжело покачнулось, меняя курс.

— Что это? Что случилось?

Серые глаза Джека вспыхнули.

— По нашему левому борту — большой противолодочный корабль французов, и ветер дует ему в спину.

Мысли лихорадочно заметались в голове Эвелин. Но ведь обычно французский флот позволял Грейстоуну проходить мимо, не так ли?

Вне себя от нетерпения, Джек закричал:

— Он гонится за нами по пятам! Раз вы на борту, я не буду открывать огонь, так что нам остается только поджать хвост и бежать.

Достаточно было одного-единственного взгляда на его свирепое лицо, чтобы Эвелин со всех ног кинулась вниз.