Капитуляция

Эвелин знала, кто такие шуаны — крестьяне и дворяне, продолжавшие восстание против французской республики в департаменте Вандея, с его холмами и долинами, фермами и деревнями. С недавних пор французское правительство стало жестко подавлять шуанский мятеж.

У Эвелин перехватило дыхание. Она пыталась уразуметь то, что услышала, и уже боялась собственных мыслей. Помимо прочего, мужчины упоминали о вторжении в Бретань. У д’Эрвийи было три-четыре тысячи человек — это походило на целую эмигрантскую армию!

Неужели они говорили о вторжении эмигрантов и английских войск в Бретань?

А Джеку приказали выяснить — и разгласить — британские военные планы?

Ну разумеется, она ослышалась! Конечно же, наверняка, что-то не так поняла.

— Мой способ связи не изменился?

— Нет, всё по-прежнему, — ответил француз.

Слишком поздно Эвелин спохватилась, что невольно вскрикнула в тот самый момент, когда Джек задал этот странный вопрос. Француз обернулся, оказавшись прямо напротив Эвелин, и тотчас впился в неё взглядом.

И тут Эвелин осознала, что во все глаза смотрит на Виктора Ласалля, виконта Леклера, который был её соседом в Париже летом 1791 года, которого бросили в тюрьму как врага государства тем же летом, прямо перед тем, как Эвелин бежала из Парижа со своей семьей. Потеряв дар речи от потрясения, она уставилась на Леклера.

Не менее потрясенный, он молча смотрел на неё.

И тут Эвелин стала постепенно осознавать, что происходит. Почему Леклер спрашивал Джека о вторжении во Францию, если именно это он и пытался узнать? И как Леклеру удалось уцелеть, если против него выдвинули такие серьезные обвинения? Как он пережил французскую тюрьму?

— Эвелин! — Улыбаясь, Джек направился к ней по пляжу.

Она стояла не шелохнувшись, потому что его улыбка была абсолютно фальшивой — в его глазах не было ни тени радости.

Эвелин с грехом пополам сумела улыбнуться в ответ:

— Добрый день! Я услышала, что ты гуляешь по пляжу, и отправилась сюда в надежде составить тебе компанию!

Он взял её руку и коснулся губами ладони.

— Тебе хорошо спалось?

— Просто замечательно, — ответила Эвелин, теряясь в догадках. Чему она здесь помешала? Что должна была думать?

Из всего услышанного напрашивался только один вывод. Теперь Леклер был республиканцем, а Джек — французским шпионом.

И обсуждали они британское вторжение во Францию!

Эвелин перехватила взгляд Джека, но так и не смогла ничего разглядеть в глубине этих серых глаз. Они были бесстрастными и холодными.