Капитуляция

Но Эвелин заартачилась, не желая двигаться с места.

— О! Ты даже не отрицаешь мои обвинения! Зато отрицаешь, что мы занимались любовью!

Она что, готова была снова разрыдаться? Ну конечно, слезы вот-вот собирались хлынуть из глаз — острый нож пронзил ей сердце, и всадил этот нож Джек!

— Я же говорил, — тихо произнес он, старательно сдерживая ярость, — что разобью тебе сердце. Я только представить себе не мог, что это произойдет уже на следующее утро!

Ей захотелось снова ударить его.

— Как ты можешь предавать свою страну? Мою страну?

Он метнул в неё суровый взгляд.

— Но ты ведь уже всё знаешь, Эвелин. У меня нет совести. Я — проходимец и торгаш. Пойдем-ка. — Он схватил её за локоть и почти выволок на дорогу.

Эвелин вырвала руку. Не хотелось в это верить, но Эвелин не ослышалась. Джек Грейстоун был проклятым французским шпионом.

— Черт бы тебя побрал!

Его глаза округлились, и Эвелин показалось, что он вздрогнул.

— Сильно сказано. Ну а теперь пойдем.

Эвелин бросилась вперед мимо Грейстоуна, он направился следом.

Ей почти нечего было собирать.

В слезах Эвелин свернула белье, которое носила накануне, и сунула его в саквояж. Следом убрала вчерашние чулки, за ними последовало темно-серое платье. Она уже успела упаковать ночную рубашку и халат, с трудом удержавшись от желания сжечь оба этих одеяния.

Джек оказался французским шпионом. Поначалу Эвелин лишь тревожилась, что её догадки могли соответствовать действительности, но теперь ей словно плеснули в лицо холодной водой.

Она влюбилась. Этим утром она проснулась вне себя от радости. Она верила, каждой частичкой своей души верила, что Джек — замечательный человек, герой. Он был умен, честолюбив, силен. Решителен и отважен. Он был контрабандистом, но такой образ жизни казался органичным для человека вроде него. А ещё он спас её жизнь и жизнь её дочери четыре года назад во Франции.

Но она ошиблась, не так ли? Её представление о Джеке оказалось мыльным пузырем, и этот пузырь теперь лопнул. Джек помогал её врагам, врагам Анри и врагам Эме. Он не был замечательным человеком — он был предателем.

Ей стало дурно, причем боль пронзала не только сердце, но и живот.