Капитуляция

Отдых поможет ему как можно быстрее поправиться.

Потом Эвелин легко поужинала с Эме и слугами на кухне, у большой печи. И, пока Бетт готовила Эме ко сну, Эвелин с Лораном заперли каждую дверь и каждое окно, защитив дом так надежно, как только было можно.

Сейчас было поздно — почти одиннадцать. Но Эвелин никак не могла успокоиться, ей было не до сна. Неужели над ними с Эме нависла угроза? А Джеку? Ах, если бы она только знала, почему напали на Джека! Если бы она только знала, какая именно опасность грозит ему!

Джек и Тревельян были правы.

Ей не стоило жить одной с Эме и тремя слугами в Бодмин-Мур — только не теперь, после смерти Анри. Даже если бы она не подслушала тот разговор на острове, ни одной вдове не стоило жить вот так, в одиночестве. Эвелин опасалась возвращаться к дяде, но сомневалась, что найдет кого-то ещё, чтобы попросить о помощи. Даже если бы ей удалось занять денег, съемные комнаты в Лондоне стоят чрезвычайно дорого.

Из коридора, у её двери, послышались шаги, скрипнули половицы.

Эвелин вскочила и схватила пистолет, наведя его на открытый дверной проем.

Сердце отчаянно колотилось, рука дрожала, и она выругалась про себя, потому что держать оружие прямо никак не получалось.

Показавшийся в проеме Джек застыл на пороге.

Оба вытаращили друг на друга глаза.

— Опусти пистолет, — быстро сказал он.

Эвелин подчинилась, чувствуя, как подгибаются колени.

— У меня и мысли такой не было. — Его серые глаза вспыхнули. А потом он прямо, откровенно посмотрел на её хлопковую ночную рубашку с кружевами и распущенные, струящиеся по плечам волосы.

Ощутив, как всё внутри у него внезапно напряглось, Эвелин опустилась на край кровати. Джек был в её спальне…

Было уже очень поздно, они остались наедине, Джек был одет в мешковатые бриджи и одолженную рубашку, распахнутую до самого низа. Под бинтами вырисовывался живот, плоский и твердый. Эвелин не осмеливалась скользнуть взглядом ниже.

— Почему ты не спишь? — с усилием произнесла она, еле ворочая языком в пересохшем рту.

Джек прислонился к косяку, задержав на Эвелин глубокий, тяжелый взгляд.

— А почему ты не спишь?

И его серые глаза медленно скользнули по её лицу и ночной рубашке, типично по-мужски, с явным сексуальным подтекстом, оценивая Эвелин.

Необузданное желание вмиг овладело ею, пронеслось сквозь неё, подобно разрушительному урагану. Затаив дыхание, Эвелин медленно встала.

— Ну как я могу спать?

— А как я могу? — Ресницы Джека опустились, скрывая бушующее в его глазах пламя.