Капитуляция

— Я вижу, ты наконец-то осознала, что я прав.

Эвелин ответила не сразу:

— Ты не в состоянии куда-то ехать уже завтра, ты не можешь.

— Я могу — и поеду, — отрезал Джек.

Если он уедет завтра, то будет испытывать сильные физические страдания, и это наверняка отсрочит процесс его выздоровления. И что потом? Как Эвелин сможет жить спокойно, не зная степени грозящей Джеку опасности? Она будет волноваться каждый божий день!

— Джек! Чего они хотели? Почему они напали на тебя? Пожалуйста, ответь! Я должна знать!

— Это было лишь предостережение, — безрадостно улыбнулся он.

Она сжалась от страха.

— Тогда я благодарна, что это было предостережение!

Теперь Джек смотрел на неё очень серьезно.

— А я благодарен, что тебе не навредили. Не знаю, как смог бы жить, если бы тебе пришлось страдать больше, чем ты уже страдаешь, причем по моей вине.

Эвелин напряженно замерла, думая о проникшем в дом злоумышленнике, который угрожал ей.

Так Джек пришел сюда, потому что искренне беспокоится о ней? Несомненно, он вел себя как человек, который действительно тревожился.

И как Эвелин могла рассказать ему о непрошеном госте теперь? Это взволновало бы его ещё больше.

— Раз это было лишь предостережение, почему ты считаешь, что должен спешно срываться отсюда завтра, ведь ты едва можешь ходить?

— Потому что у меня слишком много врагов, — категорично бросил он. — Один из которых может начать меня преследовать.

Эвелин почувствовала, как екнуло сердце — со страхом, смятением.

— Твои слова меня тревожат, — помолчав, сказала она. — Мы имеем полное право быть друзьями. Это звучит почти так, словно ты хочешь полностью прекратить наши отношения.

В глазах Джека затеплилось пламя.

— Ведь это был не сон… Ты сказала, что любишь меня, ведь так?

Джек вошел в комнату и медленно направился к Эвелин, остановившись лишь тогда, когда сжал её за плечи.

— Ты станешь отрицать это? — тихо спросил он.

Джек притянул её ближе, крепко обняв.

— Я преступник, Эвелин. Я шпион. Эта страна находится в состоянии войны, и эта война завтра не закончится. Я не заслуживаю твоей преданности и уж совершенно точно не заслуживаю твоей любви.

Эвелин протестующе покачала головой. К глазам подступили слезы.

— Мне всё равно, что ты преступник, мне всё равно, что ты шпионил для французов! — воскликнула она.