Капитуляция

Только вот на самом деле ей было не всё равно, её это безмерно тревожило. И когда Джек ничего не ответил, Эвелин осознала, чего не хватает в этой истории, — он не признался ей в искренней, глубокой привязанности. Тяжело дыша, она облизнула губы. — Ты спрашивал меня, почему я так беспокоюсь о тебе.

Теперь я должна задать тебе тот же самый вопрос.

— Не надо, — сказал он, скользнув руками от её плеч выше, к шее, а потом и к лицу. — Не проси меня о том, чего я не могу дать.

У Эвелин перехватило дыхание.

Теперь его губы двигались совсем близко от её губ.

— Я сойду с ума, если ещё раз не займусь с тобой любовью — в последний раз перед тем, как уйду, — хрипло произнес он. — Эвелин, ты так нужна мне сегодня ночью…

Она вскрикнула, и так долго сдерживаемые слезы наконец-то хлынули из глаз. И что ей было делать — противиться? Но почему? Она любила Джека, даже если он не любил её в ответ, и её тело кричало от желания быть с ним сейчас.

Сквозь пелену слез взгляд Эвелин встретился с его взглядом.

— Я действительно люблю тебя — и не боюсь в этом признаться.

Его руки напряглись, заставляя Эвелин замереть в объятиях, и Джек поцеловал её — глубоко, пылко, неистово…

В голове Эвелин мелькнула лишь одна связная мысль: они могут заниматься любовью в последний раз.

Эвелин лежала в объятиях Джека, задыхаясь и ощущая, как учащенно бьется сердце. Её щека прижималась к его груди, их ноги переплелись. Эвелин не могла поверить, какой мощный взрыв страсти они только что пережили, причем дважды.

Джек крепко сжал её руку, потом приподнял и коснулся губами ладони. Эвелин ощутила, как он напрягся от боли, вызванной этим легким движением.

Все ещё прикрываясь одеялом, Эвелин приподнялась на локте.

— С тобой всё в порядке? — спросила она, начиная краснеть. Теперь нельзя было сказать, что только Джек занимался с ней любовью, проявляя инициативу, — она сама занималась любовью с ним!

Он медленно улыбнулся ей.

— Я в полном порядке, Эвелин, и даже лучше. — Его глаза засверкали и сощурились. — Ты такая способная ученица!

Она почувствовала, как покраснела ещё больше.

— Я просто бесстыдница.