Капитуляция

— Он французский шпион, Джулианна.

И снова вслед за словами Эвелин повисло ошеломленное молчание. Джулианна вскочила, сверкая глазами:

Эвелин печально покачала головой:

— Хотелось бы мне ошибаться, но я хорошо помню, что слышала.

— Не могу поверить, что ты считаешь его французским шпионом! — вскричала Джулианна.

Теперь и Эвелин наконец-то поднялась с места. Неужели она только что испортила отношения с новой подругой и любезно приютившей её хозяйкой дома?

— Никто не может жалеть об этом больше, чем я! — вырвалось у Эвелин.

 — Но я помню, что слышала. Джек продает эту страну нашим врагам! Я умоляла его опровергнуть это. И он действительно всё отрицал, но так вяло и неубедительно, что выводы напрашивались сами собой!

— Нет, он не французский шпион. Он никогда не сделал бы ничего подобного. — Глаза Джулианны полыхали огнем, но её лицо оставалось бледным. — Ты не знаешь Джека так, как я. Он может казаться французским шпионом, но это — лишь внешняя сторона дела! Не могу поверить: ты утверждаешь, что так сильно его любишь, но совершенно ему не веришь!

Эвелин обхватила себя руками за плечи.

А разве сам Джек не просил её верить ему?

— Молюсь, чтобы ты была права.

— Я права, — стояла на своем Джулианна. — Мой брат — патриот. И в один прекрасный день ты поймешь это.

Она подошла к дверям и открыла их, потом обернулась, нашла колокольчик и позвонила.

— Ты, должно быть, устала, — закончила разговор Джулианна. — Жерар проводит тебя в твою комнату.

«Еще одна ночь, ещё один трактир, ещё одна тайная встреча», — мрачно подумал Джек, остановившись на пороге темной, битком набитой посетителями общей комнаты.

Шел дождь, и Джек смахнул капли со своих широких плеч, пристально рассматривая толпу сквозь дым и полумрак.

Он не заметил никого необычного — только фермеры и торговцы, занятые поглощением рома и эля, курением табака и игрой в карты. Отовсюду доносились громкие, пронзительные голоса.

Поднявшись из-за столика в темном углу комнаты, ему помахал Лукас. Джек кивнул и стал пробираться мимо сидевших за столиками людей, теперь уже стряхивая капли дождя с влажных волос.

Лукас по-прежнему стоял, необычайно элегантный и совершенно неуместный здесь в темно-коричневом бархатном сюртуке и белой кружевной рубашке. Уорлок сидел, и, поскольку этот угол комнаты не освещался расположенным в центре камином, а свечи на столике не горели, одетого во всё черное руководителя шпионской сети едва ли можно было различить.

Лукас приветственно похлопал Джека по плечу.