Капитуляция

Эвелин всмотрелась с вершины лестницы вниз, окинув пристальным взором холл и гостиную, которая была погружена в тень. И всё же было совершенно очевидно, что единственный источник света находился именно внутри этой комнаты.

Кто-то пробрался в гостиную…

Эвелин чуть не вскрикнула, но спохватилась, надеясь, что это Лоран, однако вспомнила: слуга поднялся в комнату, которую занимал с Аделаидой, в этом можно было не сомневаться.

Эвелин нужно было добраться до оружия. Пистолет хранился под матрасом её кровати. Как же поступить — бежать за пистолетом или звать на помощь Лорана?

И пока Эвелин лихорадочно размышляла, что делать, её взору предстал какой-то человек, прошедший через гостиную.

Эвелин снова замерла от страха.

Поступь человека была неспешной, ленивой — и удивительно знакомой.

Волосы зашевелились у Эвелин на голове. Сердце гулко стукнуло.

Он появился в проеме гостиной, держа в руке бокал, и поднял на неё взгляд.

И даже в сумраке, в тот самый момент, когда их взгляды встретились, Эвелин безошибочно определила, кто это был.

— Я слышал, что вы ищете меня, — сказал Джек Грейстоун.

Он произнес это серьезно, без улыбки.

Эвелин схватилась за перила, чтобы устоять на ногах. На какое-то мгновение, длившееся, казалось, целую вечность, она потеряла дар речи. Она всё-таки нашла Джека Грейстоуна, или, точнее, это он её нашел.

И он совершенно не изменился. Оставался таким же необычайно привлекательным. Высокий и крепко сложенный, он был одет в сюртук для верховой езды, под которым виднелся жилет оттенка потемнее, а из рукавов выглядывали модные кружевные манжеты.

Его золотистые волосы были небрежно зачесаны назад, несколько прядей выбились из косы. Но это лишь подчеркнуло его высокие скулы и мужественность подбородка. Взгляд его серых глаз был сосредоточен на ней.

Сердце Эвелин снова стукнуло — Грейстоун рассматривал её одеяние, причем чересчур внимательно.

Эвелин почувствовала, что вспыхнула, ведь она была одета для постели, а не для приема гостей.

— Вы напугали меня до смерти, сэр!

— Прошу прощения, — произнес Грейстоун таким тоном, что Эвелин не могла понять, действительно ли он извиняется. — Я редко выхожу куда-нибудь средь бела дня и никогда не пользуюсь парадной дверью.

Их взгляды теперь соединились надолго. Эвелин, по-прежнему ошеломленная появлением Грейстоуна в её доме, никак не могла унять колотившую тело дрожь.