Капитуляция

А когда она спросила мнения о работе предыдущего управляющего, заменивший его специалист не согласился с тем, что низкие показатели добычи олова объяснялись воровством.

Как же ей стоило поступить в столь бедственной ситуации? Эвелин должна была находиться рядом с Эме, обучая её читать и писать, танцевать, играть на фортепиано и шить. Но теперь у них не было даже своего собственного фортепиано, и вместо того, чтобы заниматься с дочерью, Эвелин сидела в трактире «Черный вереск», собираясь обсудить чрезвычайно опасное предложение с другим контрабандистом — этим субъектом с пугающей внешностью.

Эвелин ходила на могилу Анри каждый день, принося свежие цветы. Но вместо того, чтобы тосковать по мужу, она злилась на него.

Но ещё больше она злилась на Грейстоуна.

Ход её мыслей прервали.

— Значит, вы хотите, чтобы я сгонял во Францию и привез сундук вашего мужа, — ухмыльнулся Эд Уайт. Кажется, эта идея пришлась ему по душе.

Эвелин вздохнула и сосредоточилась на сидевшем напротив человеке.

Ей не потребовалось много времени, чтобы решиться нанять нового контрабандиста. Тот факт, что Эвелин не могла рассчитывать на доходы от деятельности рудника, сделал выбор за неё, и Джон Трим назвал ей несколько имен подходящих людей. Впрочем, Трим явно был не в восторге, упоминая об Уайте и его приятелях.

— Это шайка головорезов, миледи, — предостерег он. — И ни одной знатной даме не стоит иметь дело с такими, как Уайт и его дружки.

Эвелин не объяснила ни то, для чего ей потребовалось беседовать с другими контрабандистами помимо Грейстоуна, ни то, что у неё просто не осталось выбора.

Но теперь она почти пожалела о принятом решении. Уайт был невероятно грубым внешне, с его почерневшим зубом, отвратительным запахом и похотливым взглядом.

Эвелин мрачно подумала о том, что этот Уайт выглядит очень ненадежно. Он напоминал ей барышника, которому палец в рот не клади, или просто проныру. И, в довершение всех неприятностей, контрабандист продолжал рассматривать её через прозрачную вуаль.

Он то и дело бросал взгляды на грудь Эвелин, даже притом, что вырез горловины платья был очень высоким. Уайт заставлял Эвелин чувствовать себя крайне неловко. Когда Грейстоун типично по-мужски оценивал её, она не пугалась так, как сейчас.

— Я понимаю, что это опасная миссия, — сказала Эвелин, поправляя прикрепленную к шляпке вуаль. — Но я готова предложить вам весьма неплохую долю фамильных ценностей моего мужа. И я просто в отчаянии.