Вкус, запах, голос. Она вся сплошное искушение. Моя личная нирвана.
Карина так сладко кончала на моих пальцах, хочу, чтобы так же она кончала на моем члене. Контроль потерян окончательно. Хорошо, что через несколько минут мы будем на месте, потому что меня пристрелить мало за такую беспечность. Похерил годы тренировок, веду себя, как вчерашний пацан, у которого бабы еще не было.
«Такой не было», – признаюсь себе. Чтобы мозг от одного взгляда отрубался, чтобы до боли хотелось с ней быть, чтобы душу вынимала, когда целуешь.
Подъезжаем к воротам. По периметру полно охраны, они уже несколько дней дежурят, чтобы ни одна крыса не проскользнула. Старший убеждается, что это я, и отдает приказ открыть ворота. А я тянусь к своей выдрочке и впиваюсь в сладкий рот. Делюсь ее вкусом, который до сих пор на языке и губах. Дрожит в моих руках.
– Готова принять наказание? – поддразниваю, а она закусывает губу и опускает взгляд. Вот зачем она это делает? Расстреливает прямой наводкой. Ее невинность и смущение на одной чаше весов, а на другой – порочность, чувственность и доверие.
"
"Это дом моего партнера по бизнесу. Он давно перебрался в Европу, перевез туда семью. Отдал мне ключи, просил присматривать, пока не решит – продать или нет. Мы иногда зависали здесь с ребятами: природа, озеро, рыбалка, шашлыки, банька… и никогда не возили сюда шлюх. Чужой дом, семейное гнездо, я лично был против того, чтобы привозить грязь. Ребята со мной согласились. Это место было чистым, поэтому я привез сюда Карину.
– Сиди, – как только останавливаю машину во дворе. Хочу занести свою жену в дом и пронести до самой спальни. Скинуть с нее это раздражающее платье. – Иди ко мне, – открыл с ее стороны дверь, подхватил на руки.
– На нас смотрят, – прошептала Карина на ухо.
– Угу.
– Они все понимают, – продолжает шептать.
– Мне запретить им представлять? – хохотнул я. – Тогда придется их всех пристрелить.
– Амир!..
– Выдрочка, они большие мальчики, для них это нормально, как выпить воды.
Никто ничего не скажет и не подумает, – не стоит ей знать правду.
Наверняка между собой будут хохмить и стебаться. Мужики порой и в сорок дети. Обсудить, кто кого и сколько раз прожарил – святое. Я бы хотел остаться с ней только вдвоём, но без охраны никак. Увижу, что кто-то на мою выдрочку смотрит дольше двух секунд – пристрелю.
Мы оказываемся в спальне. Включаю лишь подсветку. Хочу всю ее видеть, но чтобы свет не бил в глаза.
