— Проклятье, Влад, о какой причине может идти речь, если в нескольких странах мятежи, и, чтоб ты знал, за Марианной кто-то установил слежку. какая к черту может быть причина, а?
Влад поднял руки в примиряющем жесте.
— Успокойся. Я предвидел такое развитие событий. Смотри, — он достал из внутреннего кармана карту и тряхнул, раскрывая ее, на ней секторы семей клана Черных Львов были отмечены черным, семьи, поднявшие бунт — красным, — вот эти семьи не присоединились к мятежу, вот здесь наши территории будут надежно охраняться резервистами.
— он внимательно посмотрел на меня — Я выступлю перед народом и пойдем на Асмодея войной. Мы свергнем его правление раз и навсегда в нашем мире. Вместе мы сила, брат. Это шанс отправить его прямиком в Ад. Поверь, я прежде всего забочусь о благополучии клана и Братства.
Прикурил сигару, разглядывая разноцветную карту в его руках. Мало, Влад, слишком мало нас. С тем планом, что он мне сейчас выложил, мы могли в лучшем случае рассчитывать на скорую и безболезненную смерть.
Причем всем кланом. Стиснул зубы, когда в голове неожиданно возникла фотография моей семьи.
— Ты показал мне жалкую кучку своих союзников и хочешь сказать, что искренне веришь, что с их помощью можешь победить Асмодея? Очнись, Влад. Он не просто бессмертный. Он высший демон. Ты даже не представляешь, КАКУЮ опасность он представляет. Ты уже вне закона, Влад. Уже. Я уверен, что у Асмодея давно припасена необходимая бумажка с жалобой на тебя Нейтралам. И нам остается лишь ждать, когда он ее им предъявит.
И что ты намерен делать тогда?
Влад недовольно поморщился.
— Напасть первыми, Ник. Взять его гребаное поместье и найти доказательства его вины. Я не прощу этой суке смерти наших близких. Я не прощу ему ни одну смерть наших собратьев. Он уйдет из нашего мира с позором и поджав хвост, но мне нужна ваша помощь. Ваше доверие.
Доверие? Он говорит о доверии, мать его. После того, как сам же благополучно проигнорировал вопрос о нем. Я смотрел на охваченного возбуждением Влада и понимал, что он своего решения не изменит.
Вот только король не осознавал, с кем начал эту игру. Или же слишком переоценивал свои силы и подготовку. А я знал, что это нельзя ни в коем случае делать. Я вспоминал об этом гребаном ублюдке слишком часто, наблюдая, как веселятся и играют моя жена и дети. Почти каждый день голову посещали мысли, что все могло обернуться совсем по другому. Стиснул зубы, отгоняя мрачные образы.
— Влааад, ты просто не понимаешь, о чем говоришь.
