И за это оно… до сумасшествия обожало свою жертву, добровольно отдавшуюся в когтистые лапы хищника, который в любой момент мог сожрать ее и сдохнуть рядом от тоски.
Я помнил каждое слово, каждый взгляд, наполненный злобой и ненавистью ко мне. Три бесконечные ночи я видел будто наяву этот отчаянный упрек в любимых глазах, горящих болью и диким разочарованием. И каждую ночь огромным усилием воли я сдерживал себя, чтобы не сорваться, не послать все к такой-то матери. Пусть ненавидит, пусть кричит, пусть рвет меня на части беспощадной ненавистью, но мне нужно слышать ее голос.
Мне до дрожи хотелось зарыться в ее волосы дрожащими пальцами и вдыхать аромат шелковистых волос, овладеть ею, и на этот раз уже по обоюдному желанию, долго и нежно ласкать желанное тело, заставляя ее протяжно стонать, а потом кричать мое имя пересохшими губами. Дьявол, я хотел до боли в костях, до дрожи убедиться, что она все еще любит монстра. Мне это было необходимо как воздух и именно этого воздуха сейчас катастрофически не хватало, я задыхался, и ничего не мог с этим поделать.
Проклятье, я не просто не мог, а был обязан все разорвать своими собственными руками на части, ломать ее, и крошить свое сердце вместе с ее сердцем. Я делал это ради того, чтобы она жила… какая ирония, жестокая уродливая насмешка судьбы, но именно мои действия могли лишить ее жизни. В таком случае все стало бы напрасным.
Про себя я уже решил, что во время следующего визита раскрою перед ней карты. Я расскажу ей план игры, и она сама решит, принимать в этом участие или нет.
Я больше не хочу ничего от нее скрывать. Пусть знает почему… Пусть знает… даже если и не примет этого, не поймет, но видеть ненависть в ее глазах невыносимо.
***"
"Я был в Лондоне на встрече с элитой бывшего европейского клана, теперь уже вошедшего в состав Истинных львов, когда зазвонил экстренный мобильный телефон.
Кинул взгляд на дисплей и подобрался, увидев имя звонившего — Серафим. Проклятье. В последнее время этот парень звонит мне только в случае неприятностей.
И с каждым разом причина, по которой он звонит, становится все хуже и хуже. Хотя, учитывая прошлый раз, нынешний повод для звонка явно не мог быть катастрофичнее предыдущего.
Каким же идиотом я был, думая так. Оказывается, может. Когда я нажимал на кнопку, поднеся трубку к уху, я даже не подозревал, насколько могу ошибаться.
— Говори, Зорич.
— Николас, на нейтралке кое-что произошло. — он смолк, явно обдумывая свои дальнейшие слова, — Марианна сбежала. Сегодня.
