Гореть живьем не так больно, как осознавать, что тебя предали. Понимать какой я жалкий рогоносец в глазах того же Зорича, который понял все намного раньше меня.
Я смотрел на эту умопомрачительную, нежную улыбку. Немного несмелая, но от этого не менее ласковая. Твою ж мать… чтоб я был проклят в сотый раз, если я не повелся в свое время на точно такую же. Чуть прикушена нижняя губа. В глазах блеск возбуждения и интереса. Того легкого зарождающегося женского интереса от которого у мужчины перехватывает дыхание и начинает ныть в паху.
Их двое. Они сидят на скамейке во дворе гостиницы. Слишком близко друг к другу. Непозволительно близко. Так садятся рядом не просто знакомые и уж тем более не хозяйка со своим подчиненным. Черт, да даже друзья. Они о чем-то увлеченно разговаривают, и снова улыбка. Нежная, вашу мать. Кокетливо закушенная губа… Возбужденный взгляд. Они сидят вдвоем практически в обнимку. А затем…
Затем весь мой привычный мир взрывается атомным апокалипсисом, персональной выжигающей все на своем пути, агонией боли, летит ко всем чертям.
Он разбивается на множество маленьких осколков, оставляя за собой лишь холод и пустоту. Нет, это не разочарование — это смертный приговор. Им обоим. Ей и ему. А точнее нам троим, потому что мне хочется сдохнуть сейчас. Сдирать с себя куски кожи и выть, проклиная себя и эту суку, которая посмела… мне изменить.
И я уже в который раз с особенным мазохистским рвением просматриваю вновь и вновь записи с камер отеля, на которых моя маленькая и любимая жена жадно целует какого-то ублюдка.
Он хватает ее за голову и сильнее прижимается губами к ее губам, а эта дрянь даже не отстраняется. Обнимает его за плечи и льнет к нему ближе. Сука. Я зарычал и стекла на окнах потрескались от этого звериного рыка."
"А я все стоял и смотрел эти кадры. Отматывал назад, на самое начало и опять смотрел. Снова и снова. Еще раз. Коротенький эпизод. Сломавший всю мою жизнь напополам.
Все. Хватит. Я отпустил на волю, копившуюся все время просмотра ярость, снова зарычав от той боли, что обрушилась на меня, и кинул стулом в монитор.
Он отскочил от экрана, разбив его, и с грохотом упал на стол. Серафим, все это время разговаривавший по телефону соспец отрядом, заскочил в комнату, услышав шум. Посмотрел на меня сосредоточенным взглядом и закончил свой звонок.
Я метался в бешенстве в крохотной комнатушке охраны отеля и крушил все, что попадалось мне под руку.
