Вот это обстоятельство скорее всего и объясняло избыток таинственности: изъяны в личной жизни сына, например, его связь с женой известного мафиози, стань они достоянием гласности накануне выборов, сослужили бы дурную службу нашему мэру. А поскольку подозреваемая вскоре скончалась, дело вообще замяли.
Лично я с трудом могла поверить, что двенадцать ножевых ран нанесла любовнику женщина. И тут уместно было бы вспомнить, кто ее муж. Он мог выследить Стеллу, убить ее вместе с любовником, сфабриковать против нее улики, а труп вывезти и спрятать (почему бы его, кстати, и не закопать в саду, в клумбе с георгинами).
Конечно, господин Козырев здорово рисковал, убийство это убийство, а один из убитых к тому же сынок мэра, было над чем задуматься. Труп обнаружили только на следующий день, когда молодая жена сынка вернулась домой. Тем же утром Козырев с Ниной Глаголевой отбыл в Сочи. Ее соседка вряд ли ошиблась, девушка пропала четвертого июля. А уже восьмого утонула. То, что ее убили, у меня сомнений не вызывало, но господин Козырев так инсценировал убийство, что оно сошло за несчастный случай и безутешный вдовец смог получить разрешение на кремирование.
Одного не учел Козырев: у его жены был воздыхатель, который собирался негласно сопровождать ее в Сочи. В Сочи он, правда, не поехал, зато позвонил и не узнал голоса возлюбленной, что неудивительно. Разбитое сердце и страшные подозрения толкнули Аверина к психоаналитику, а тут еще мы со своим детективом, в котором вся эта история подробно расписана. Аверин не удержался и анонимно разослал рукописи: одну Козыреву, другую адвокату Русанову (этому зачем – пока неясно, но идеи уже были: скорее всего адвокат состоял в заговоре с мафиози, и Аверин каким-то образом об этом узнал).
Женька, высунув от усердия язык, вычерчивала на листке бумаги схему, одной ей понятную, и выглядела чрезвычайно довольной.
– Теперь осталось выяснить, есть ли у нашего мафиози «Мерседес» с известным номером, и, считай, следствие закончено.
– Три шестерки – это номер «мерса»? – услышали мы родной голос, подняли головушки и смогли лицезреть недовольную физиономию Романа Андреевича.
– Ну… – неохотно отозвалась Женька, а я в это время прикидывала, как давно наш жилец находится в комнате и что успел услышать.
– Тогда следствие закончено, – заявил он и для верности сгреб со стола бумаги.
– Эй, – разозлилась подружка. – Ты что это делаешь?
– Ты же видишь, – удивился Ромашка. – Раз следствие прекращено, бумаги эти вам без надобности.
