– Он мог зарыть его где угодно, а также сжечь, утопить и черт-те что еще…
– А что тебе подсказывает интуиция? То-то. Сама говоришь: как увидела эти георгины, мороз по коже. Между прочим, еще сорока дней нет, как Стеллу убили.
– А это ты к чему? – насторожилась я.
– До сорокового дня душа по земле бродит, предпочитая навещать родных, близких, а также место собственного захоронения. Я об этом в твоем календаре прочитала, хочешь, покажу?
– Не надо. – Я посидела, покусала губы и нерешительно спросила: – Думаешь, следует звонить в милицию?
Лучше б я сказала, что за спиной у Женьки привидение.
Ее так перекосило, я и без подсказки поняла: что-то не то сморозила.
– Ты совсем, что ли? – собравшись с силами и покрутив пальцем у виска, поинтересовалась Женька. – Какая милиция? Кто поверит в нашу байку про интуицию и георгины?
– По-моему, у нас достаточно фактов… – не хотела сдаваться я.
– Достаточно фактов для того, чтобы нажить неприятности, а вовсе не для того, чтобы засадить Козырева в тюрьму.
Чувствуешь разницу? Короче, нам нужен труп.
– Ты это уже говорила, и мы решили, что труп в георгинах.
– Точно. А теперь требуется это проверить.
Тут, признаться, и меня перекосило.
– Как это? – пролепетала я.
– Не строй из себя дурочку, – возвысила голос Женька. – Убедимся, что труп в клумбе, и скоренько звоним в милицию. Козырева берут под белы рученьки, потому что труп – это труп, да еще родной супруги в придачу. Мы даем показания, выполняем свой гражданский долг, и уж тогда этому гаду, как ни крути, придется ответить за четыре убийства.
– Почему четыре? – растерялась я.
– Считай: жена, любовница, Аверин и Колобок.
Про Колобка я почему-то забыла и почувствовала угрызения совести.
– Еще и нас хотел укокошить, – напомнила Женька.
– А женщина? Кто звонил, и вообще…
– Мало ли баб на свете? – и тут нашлась Женька. – Какая-нибудь его подружка. Сама говоришь, мужик он видный, с бабами у него небось проблем нет.
Возразить мне было нечего, оттого я и затосковала, потому что знала Женьку с первого класса и уже поняла, куда она клонит. Подружка тоже молчала, но сверлила меня горящим взглядом и при этом до жути напоминала известный плакат «Родина-мать зовет», а когда Родина зовет… в общем, сами знаете что.
– Не хочешь же ты сказать, что мы должны сами проверить, – жалобно заметила я, а Женька отрезала:
– Хочу. – Выпятила грудь и добавила во взгляд жару.
