Я задумалась, разглядывая ковер под ногами, Козырев тоже молчал, потом вздохнул и спросил так, точно от моих слов зависело очень многое:
– Ты мне веришь?
– Конечно, верит, – влезла Женька, до того мгновения пребывающая в летаргии. Но на ее заверение Николай Петрович не отреагировал, продолжая смотреть на меня.
– Не знаю, – ответила я честно. – Мне бы хотелось верить, но… как-то все странно.
В этот момент в дверь постучали, и в комнату заглянул один из парней.
– Николай Петрович, – кашлянув, сказал он. – Никакой рукописи, весь дом перерыли.
– А можно я сама посмотрю? – попросила подружка. – Вдруг мальчики просто не представляют, что надо искать?
– Пожалуйста, – усмехнулся Козырев.
Женька торопливо поднялась и скрылась за дверью, а мы еще немного поговорили.
Если бы не убийство Аверина, я бы, наверное, не сомневалась в честности Николая Петровича. Уж очень искренним он выглядел. На ум пришли прежние сомнения: убийства Аверина и Колобка никак не напоминали работу киллера, может, действительно обошлось без Николая Петровича? Не сам же он втыкал ножи в спины, резал на куски жену и ее любовника, а потом огрел по голове Колобка? Нет, такой тип рук пачкать не будет.
Но и его странное поведение в Сочи тоже настораживало. Выдавал человек свою любовницу за жену, невелика беда, а вот записать живую супругу в покойницы… В общем, к определенному выводу я так и не пришла. Козырев вдруг вспомнил про георгины.
– А почему труп вы искали именно в клумбе?
Я почувствовала себя дурой, одно дело выдавать ценные идеи, сидя с Женькой в кухне, другое – объяснить здравомыслящему человеку, что да как.
– В романе труп спрятан именно там, ну мы и подумали: раз уж все так здорово сходится, может, и это сойдется?"
"Козырев смотрел молча и вроде бы чего-то ждал, наконец понял, что я уже все сказала, и кивнул с пониманием:
– Вот оно что.
Тут вернулась Женька и подтвердила, что рукописи среди многочисленных бумаг нет.
– Я ж говорил, – пожал плечами Козырев.
– Но ведь ее доставили в этот дом, – усомнилась я.
– Кто ее мог взять?
– Понятия не имею. Знаю одно: я ее в глаза не видел.
Тут мы переглянулись и стали думать, что делать дальше, то есть это мы с Женькой думали, и мыслительный процесс отчетливо отражался на наших лицах.
– Ты нас отпустишь? – не мудрствуя, спросила я, чтоб не тянуть кота за хвост и не мучиться, ожидая решения своей судьбы.
– Конечно, – удивился Козырев. – Не скрою, я бы хотел надеяться, что все сказанное нами здесь и останется.
