Я наблюдала за девушкой со смесью сочувствия и облегчения. На ее месте могла быть я. К счастью, мне удалось избежать этой спорной чести. Впрочем, это был не весенний прием, открывать который совместно предлагал Андрей.
Ветров пригласил свою спутницу на первый танец. Заиграла музыка, и вскоре к ним присоединились другие пары. Я танцевала лишь с Ромой, отклоняя все приглашения, а их было немало.
Незнакомые мужчины, их комплименты и попытки ухаживать совершенно не беспокоили меня. Но один взгляд я ощущала особенно остро.
Он жег между лопаток, что бы я ни делала: танцевала, пила шампанское или отдыхала на диване. Это был взгляд Андрея. В сумрачном освещении казалось, что на его лице лежит тень, а глаза горят как у голодного зверя. У меня пересохло во рту, и я облизнула губы, запоздало сообразив, что жест можно воспринять в том числе как заигрывание.
Я не отходила от Ромы ни на шаг. Но глупо было надеяться, что присутствие мужа остановит Андрея. Не постеснялся же он в чужом доме потребовать чужую жену.
Я почувствовала его приближение спиной. По коже побежали мурашки, словно вышла на мороз раздетой. Сзади слышались шепотки, шелест платьев расступающихся дам, а еще шаги — уверенные, размашистые. Так ходят хозяева жизни, люди знающие, что мир принадлежит им и подчиняется их правилам. Так ходит Андрей Ветров.
— Светлана.
От мужского голоса с характерной хрипотцой у меня задрожали колени. Свежи еще были воспоминания о его пальцах в моих трусиках. Упасть бы сейчас в обморок. Но такое не сыграешь.
Актриса из меня никудышная. Все сразу поймут, что притворилась.
— Андрей Викторович, — я обернулась, ощущая, как содержимое желудка превращается в лед.
— Потанцуй со мной, — мужчина протянул руку. — Если, разумеется, Рома не против.
Муж замешкался с ответом. Неужели был готов отказать Ветрову? Я, решив, что не стоит искушать судьбу из-за такого пустяка, ответила сама:
— Разумеется, он не против.
В конце концов, это просто танец, ничего более. Покоряясь неизбежному, я приняла предложенную руку.
Мои пальцы утонули в ладони мужчины. И снова его прикосновение поразило сочетанием силы и нежности. Оно напоминало мягкую веревку — на ощупь сама деликатность, но если свяжет, то крепко, не вырваться.
На нас смотрел весь зал. На лицах читалось ничем не прикрытое любопытство. Давно никто не подбрасывал дров в огонь сплетен обо мне и Андрее. Но теперь-то им будет, что обсудить.
Выведя меня в центр зала, мужчина положил ладонь на мою талию, и я задрожала.
