От его фигуры веяло жаром. Своим прикосновением он мог растопить снега на горных пиках.
Мы сделали круг по залу, а потом мужчина произнес:
— Мы так ни разу не поговорили с твоего приезда. Я даже не спросил, как ты устроилась, — произнес он. — Непростительное упущение с моей стороны. Как тебе столица?
— Мне все нравится, — я впилась взглядом в грудь мужчины, только бы не смотреть ему в лицо. — Я всем довольна.
— Брось, Света, — хмыкнул он. — Ты не такая бука, какой хочешь казаться. Сделай одолжение, подари мне свою прелестную улыбку.
— Я не улыбаюсь женатым мужчинам, — я все-таки вздернула подбородок, чтобы видеть его реакцию.
— Я этого не скрываю, — заметил мужчина.
— Но и не особо афишируете. Кольца не носите, о жене не вспоминаете. Это для того, чтобы удобнее было снимать таких наивных дурочек, как я?
Мужчина недовольно поджал губы. Не понравились ему мои слова. Что ж, правда мало кому приходится по вкусу.
Какое-то время мы двигались молча, и меня это устраивало. Еще бы Ветров не обнимал меня так крепко, буквально вжимая в себя, и танец можно было назвать сносным.
— Хочу тебе признаться, — наконец, произнес Андрей. — Ты первая, с кем я так настойчив. Женщины обычно сами ищут контакт со мной. А те, на кого я обращал внимание, всегда были этому рады.
Он выбрал скользкую тему, я не хотела ее развивать. Какой реакции он ожидал? Благодарности за оказанную честь?
Поэтому я спросила о другом:
— Скажите правду, зачем вы перевели Рому в столицу? Причина во мне?
— Я хотел бы польстить твоему самолюбию, Света, но я руководствовался благополучием компании.
— Что-то не так с делами компании? — нахмурилась я.
— Как раз это я собираюсь выяснить.
— О какой проблеме речь?
— Как только пойму, я непременно сообщу об этом. Твоему мужу.
Подумав, он добавил:
— Как так выходит, что мы всегда говорим о твоем муже?
Это был риторический вопрос, и я не ответила.
Музыка стихла, и Андрей отвел меня к Роме, где я смогла перевести дух. Больше в этот вечер Андрей меня не приглашал.
Это был пустяковый разговор. Мы общались от силы минуты четыре, пока длился танец. И все же с новогоднего бала все пошло наперекосяк."
"Андрей, до этого не вспоминавший о моем существовании, вдруг резко изменился. Началось с того, что на следующем обеде, куда мы были приглашены, нас пересадили. Теперь мы сидели совсем рядом к Ветрову, и он частенько говорил с Ромой, но смотрел всегда на меня.
Но это было только началом. Роме понадобился секретарь.
