Он приблизился к Роме, что-то ему сказал, и муж, устало нам улыбнувшись, пошел с ним.
Что происходит? Я перехватила одного из менеджеров, которые ездили в командировку с Ромой, и потребовала объяснений.
— Мы не подписали контракт, — сообщил менеджер. — Провалились.
— Но это же не конец света! — всплеснула я руками.
— Да как сказать, — вздохнул он. — Поговаривают, конкурентам кто-то слил информацию. Теперь нас будут шерстить.
Дальше разговор не сложился — к менеджеру бросились жена с дочерью. Я смотрела, как он кружит ребенка, и завидовала чужому счастью.
Вообще-то я тоже заслужила страстную встречу с мужем после разлуки. Но меня ее лишили. Наверняка к этому приложил руку Ветров.
— И что теперь? — спросила я у Иры.
— Поехали домой, — сказала она. — Рано или поздно Рома вернется. Может, даже раньше нас.
Приехав, мы поднялись на лифте, а потом бежали до квартиры, по очереди опережая друг друга. Надеялись, что Рома уже дома, но квартира была пуста.
Мы прождали его до вечера.
Я была сама не своя. А потом на электронную почту пришло письмо. Работая у Ромы секретарем, я порой получала корпоративные письма. Это было одно из них.
Ира первой успела к ноутбуку. Пароля на нем не стояло, ничего крамольного мне отродясь не писали, и она без проблем открыла письмо. Ира редко позволяла себе эмоции, но пока она читала письмо, ее маска равнодушия треснула, и из-под нее проступал плохо скрываемый ужас.
— Что там? — севшим голосом спросила я.
— Рому подозревают, — прокаркала золовка севшим голосом, — в промышленном шпионаже.
— Нет, — я покачала головой, — не может быть.
— Здесь так написано, — она развернула ноутбук монитором ко мне. — Его обвиняют в сливании информации конкурентам. Якобы он уже давно шпионит для них. Поэтому его и вызвали в столицу, для проверки.
— Рома на это неспособен!
— Скажи это Ветрову. Он отлично все спланировал. Сначала отправил Ромку на заведомо провальное задание, потом придумал обвинение.
— И какое наказание его ждет? — ноги меня не держали, и я рухнула в кресло.
— Увольнение, конфискация имущества. По крайней мере, того, что принадлежит фирме, а это много. Возможно, тюремный срок.
— За это сажают? — ужаснулась я.
— Максимальный срок — десять лет.
Впервые в жизни я чуть не лишилась сознания. Закружилась голова, и на секунду перед глазами все померкло. Пришла в себя от летящих в лицо брызг. Ира, намочив пальцы в стакане с водой, приводила меня в чувства.
